Эпоха рыбы

Где же разница, по-твоему?

– В душе разница, где же еще?!

Старик пожал плечами.

– Удобно так жить. Бог поможет, Бог даст, а разница в душе. Себе-то веришь?

– Верю, конечно. Как иначе!?

– А если Бог есть, то почему же тогда войны случаются, и невинные почему же страдают, откуда несправедливости столько?

Андрею наскучил этот разговор. Меньше всего заботили его этим утром вопросы духовности и божественного провидения, но чувство вины за вчерашнюю размолвку не давало Андрею оборвать разговор резко, так, как ему того хотелось.

– Иван Дмитриевич, сходили бы вы в церковь. Я всё ж по бетону мастер, а там мастера по душам и беспокоящим вас вопросам. Сходите. Не укусит вас там никто. Батюшке вопросы зададите, и он вам всё по полочкам разложит, а мне опалубку разобрать нужно, – сказал Андрей и, кивнув головой на площадку, уставленную зелеными цилиндрами, оставил старика.

«Пойду. Сегодня же за поход в церковь никто не казнит, наверно», размышлял старик, тщательно выполаскивая в кружке бритвенный станок.

Вокруг стоял крепкий аромат «Шипра». Волнение переполняло сторожа через край. Он редко выходил за пределы вверенной ему территории.

Поборов сомнения, старик направился на автобусную остановку. Автобус подошел по расписанию. Дмитрич оплатил проезд и занял свободное место возле окна.

Город менялся. Новые дома сверкали роскошью, но улицы были все такими же узкими, как и много лет назад.

Вблизи Свято-Екатерининского собора нищие лениво просили милостыню, выставив перед собой стаканчики с мелочью.

С грохотом пронесся трамвай. Старик подошел к входу. Массивные двери распахнулись перед ним тихо и легко. Посреди просторного зала находилась алюминиевая емкость, перед которой стояли люди: нарядные мужчины и женщины с покрытыми платками головами. Священник троекратно погрузил младенца в купель и произнес: «Крещается раб Божий Иоанн во имя Отца, аминь. И Сына, аминь. И Святаго Духа, аминь». Младенец истошно кричал в руках служителя церкви, что вызывало у присутствующих непонятное старику умиление.

Дмитрич осторожно сделал несколько шагов в сторону от входа. Постоял. Осмотрелся. Никем не замеченный, ходил он вдоль стен собора, разглядывая фрески и сверкающие золотом иконы. Старика не покидало чувство, что за ним кто-то наблюдает. Казалось, что вот-вот кто-нибудь выскачет из-за угла, ткнет в него пальцем и прилюдно осудит его за присутствие в этом месте, но никто на него так и не обратил внимания.