Сэр Найджел. Белый отряд

Ему всегда надо быть начеку и в то же время осмотрительным, но уметь переменить осмотрительность на безрассудство, если оно сулит большую выгоду малой ценой. А также он должен уметь угадать особенности местности по течению рек и ручьев, по пологости холмов, по густоте лесов или яркой зелени трясин.

Это перечисление ошеломило беднягу Найджела, который полагал проложить себе дорогу к славе только с помощью копья да Бурелета.

– Увы! – вскричал он. – Как мне постигнуть все это? Ведь даже читать и писать я научился с грехом пополам, хотя достойный отец Мэттью что ни день ломал ореховый прут о мои плечи!

– Постигнешь ты все это, милый сын, так же и там же, где все остальные до тебя.

Ведь тебе дано самое главное – пылающее сердце, которое способно заронить искру в другие, более холодные сердца. Но тебе следует узнать и то, чему нас научила война еще в старину. Мы, например, знаем, что конница одна не может надеяться на победу над хорошей пехотой. Разве не было это доказано при Куртре, при Стерлинге и снова на моих глазах при Креси, когда цвет французского рыцарства был скошен нашими лучниками?

Найджел уставился на него, недоуменно хмуря лоб:

– Благородный сэр, чем дольше я вас слушаю, тем тяжелее у меня на душе.

Значит ли это, что и наши собственные рыцари уступят при встрече с лучниками, алебардщиками и прочими?

– Нет, Найджел! Прошлые битвы столь же ясно показали, что самые лучшие пешие воины без поддержки своих рыцарей не выдерживают натиска всадников в броне.

– Так кому же достается победа? – спросил Найджел.

– Тому, кто сумеет так расположить свою конницу и свою пехоту, чтобы они делали друг друга сильнее. Порознь они слабы, вместе сильны. Лучники расстраивают ряды врага, конники прорывают их, когда они расстроены, как было при Фолкерке и Дупплине, – вот тайна нашей силы. Да, кстати, Фолкерк стоит того, чтобы ты узнал про него поподробнее.

Он принялся хлыстом набрасывать в пыли план этого сражения, а Найджел, сосредоточенно хмурясь, напрягал свой не такой уж большой запас ума, чтобы извлечь побольше пользы, но тут их беседа была внезапно и весьма странно прервана.

Вдоль парапета к ним, полиловев и с трудом отдуваясь, поспешал низенький толстяк, словно борясь с ветром: седые волосы растрепались, черный плащ колыхался у него за спиной. Одет он был в костюм богатого горожанина – черный кафтан, отороченный соболем, черная бархатная шляпа с белым пером.