Сэр Найджел. Белый отряд

Где твоя лютня, Найджел? Может быть, ты мне сыграешь и споешь?

В ту эпоху мужчина, принадлежавший к благородному сословию, нередко читал и писал с большим трудом или же вовсе не был обучен грамоте, но он говорил на двух языках, непременно умел играть по крайней мере на одном музыкальном инструменте, не говоря уж о многом другом – начиная с вживления перьев соколу и кончая искусством охоты, а оно требовало знать повадки всех зверей и птиц, знать, когда их следует оставлять в покое, а когда, наоборот, приходит пора отправиться в лес со сворой и копьем либо с луком и стрелами.

И наш молодой сквайр умел как никто вскочить на неоседланного коня, поразить зайца на бегу стрелой из арбалета или взобраться на стену замка по выступам. Однако музыка ему не давалась и потребовала многих часов унылых усилий. Теперь, правда, струны ему подчинялись, но и голос его, и слух оставляли желать много лучшего. Пожалуй, лишь одна эта любящая слушательница могла получать удовольствие от нормандско-французской песни, которую он выводил высоким жиденьким тенором с большим чувством, но часто сбиваясь и фальшивя, хотя и встряхивал светлыми кудрями в такт мелодии.

О меч! О меч! О, дай мне меч!

Свет деяний великих ждет.

Пусть дорога крута и дверь заперта,

Храбрец в нее войдет.

Пусть Случай и Рок сохраняют порог,

Я ключ железный найду.

Стяг взовьется мой над зубчатой стеной,

Иль доблестно я паду.

О конь! О конь! О, дай мне коня!

Пусть туда он меня умчит,

Где искус трудней, где бой тяжелей,

Где Смерть беспощадней разит.

Охрани мои дни, да не полнят они

Ядом неги и лени мне грудь.

И на подвиг открой, я молю, предо мной

Слез и гнева тернистый путь.

О сердце! О сердце! О, сердце мне дай!

Пусть твердым пребудет оно.

Готовым на бой выйти с Судьбой,

Отваги и чести полно.

Все сумеет свершить, хоть не будет спешить,

Назначив себе свою часть.

Не зная цепей, только дамы своей

Над собой признавая власть.

Может быть, прочувствованность искупала фальшивые ноты, а может быть, возраст притупил тонкость слуха леди Эрминтруды, но она захлопала худыми морщинистыми руками и не поскупилась на громогласные похвалы.

– Да, Уэтеркот может гордиться таким учеником! – сказала она. – Прошу тебя, спой что-нибудь еще.

– Нет, милая бабушка, теперь твой черед. У нас с тобой ведь такой порядок. Мне хочется послушать рыцарскую повесть, а ты знаешь их все. Сколько уж лет ты мне их рассказываешь, и все новые и новые.