Сэр Найджел. Белый отряд

Рад буду, когда увижу поутру, как их головы скатятся на зеленую траву.

Дозор направился к Фарнему – как оказалось, в противоположную сторону от разбойников, которые, без сомнения, следили за ними из кустов, окаймлявших дорогу. За ее поворотом Найджел и Эйлвард увидели высокую грациозную женщину: сидя на пригорке над дорогой, она горько плакала и ломала руки. При виде несчастной красавицы Найджел пришпорил Бурелета и подскакал к ней.

– Что тебя удручает, прекрасная дама? – спросил он. – Не могу ли я оказать тебе хотя бы малую услугу? Или паче чаяния нашелся столь жестокосердный негодяй, что причинил тебе зло?

Красавица встала и обратила на него взор, полный мольбы и надежды.

– О, спасите моего злополучного отца! – вскричала она. – Быть может, вам повстречались стражники? Они обогнали нас и, боюсь, ускакали уже далеко!

– Да, они отправились дальше, но мы их можем заменить.

– Так поспешите же, поспешите, молю вас! Быть может, в эту минуту они его убивают! Они утащили его вон в ту чащу.

Я слышала его голос, но он умолк в отдалении. Поторопитесь, молю!

Найджел спрыгнул на землю и бросил поводья Эйлварду.

– И я с тобой! Сколько было грабителей, госпожа?

– Двое силачей.

– Значит, нам нельзя разделяться, сквайр.

– Иного выхода нет, – возразил Найджел. – Через такую чащу лошадям не пробраться, а оставить их у дороги одних мы не можем.

– Я их постерегу, – предложила красавица.

– Бурелета удержать не просто.

Оставайся здесь, Эйлвард, пока я тебя не позову. Ни шагу за мной, я тебе приказываю!

С этими словами Найджел, радостно предвкушая редкое приключение, выхватил меч и быстро скрылся в чаще.

Он бежал долго и быстро от поляны к поляне, продирался сквозь кусты, перепрыгивал через колючие плети ежевики, легкий на ногу, как молодой олень, оглядывался по сторонам, напрягал слух, но различал только воркование горлиц. Но не останавливался, подгоняемый мыслью о плачущей красавице у него за спиной и о плененном старце впереди.

Только совсем запыхавшись и сбив ноги, он наконец остановился, прижал руку к боку и вспомнил, что у него есть свое дело и нужно ехать дальше в Гилфорд.

Тем временем Эйлвард нашел свой грубоватый способ утешить красавицу, которая продолжала рыдать, прижавшись щекой к седлу Бурелета.

– Да утри глазки, лапушка, – сказал он. – Гляжу я на тебя, и вот-вот у самого слезы потекут ручьем.