Сэр Найджел Лоринг

Послышался скрежет стали, быстро, как вспышка пламени, сверкнул клинок, и стрелок отшатнулся. Но руке его текла кровь и капала с пальцев на пол. Он зажал рану и выругался по-саксонски.

– Черт побери! – воскликнул он. – Уже лучше я суну руку в нору и попробую оторвать лису от ее щенков.

– Не подходи! – отрывисто бросил Найджел. – Я не желаю тебе зла, но, клянусь святым Павлом, так просто меня не взять, а если попробуешь, пеняй на себя.

Он вжался в узкую нишу окна, угрожающе подняв меч. Глаза его горели такой яростью, что кучка лучников в растерянности не знала, что делать.

Тогда настоятель, побагровев от чувства оскорбленного достоинства, раздвинул толпу, прошел и стал рядом с ними.

– Отныне этот человек вне закона, – провозгласил он. – Он пролил кровь в суде, такой грех не знает прощенья. Я не потерплю глумленья над судом. Никто здесь не посмеет уйти от его приговора. Поднявший меч от меча да погибнет. Лесник Хью, приготовь лук!

Лесник, один из наемных слуг монастыря, навалившись всем телом, согнул свой длинный лук и закрепил свободный конец тетивы на верхней зарубке.

Потом, достав из-за пояса одну из страшных трехфутовых стрел со стальным наконечником и блестящим оперением, приладил ее к тетиве.

– Теперь подними лук и держи наготове, – приказал разъяренный настоятель, – сквайр Найджел, святой церкви не пристало проливать кровь, но насилие можно одолеть только насилием, и да падет грех на вашу душу. Бросьте меч!

– А вы дадите мне уйти из монастыря?

– Только после того, как вы отбудете наказание и очиститесь от греха.

– Тогда я скорее умру на месте, чем отдам меч.

Грозный огонь вспыхнул в глазах настоятеля. Он происходил из воинственного норманнского рода, как и многие другие суровые прелаты, которые с булавой в руках, чтобы самим не проливать кровь, вели отряды в бой, ни на мгновенье не забывая, что исход долгого кровавого сражения при Гастингсе решил именно человек их сана и достоинства с епископским посохом в руках.

В миг исчезли мягкие монашеские интонации, и твердый голос воина произнес:

– Даю вам одну минуту. Затем, когда я скомандую «Стреляй!», пусти в него стрелу.

Стрела была наготове, лук наведен, а суровые глаза лучника устремлены на цель. Медленно проходила минута. Найджел про себя молился всем трем своим воинственным святым – не затем, чтобы они спасли его тело в этой жизни, а чтобы позаботились о его душе в иной.