Симптом страха

– Логично… технично! Тогда айда к нам! – подозрительно быстро сдался Иван. – Мы на Тибет, наверно, запулим сейчас…

– Куда??

– Ну, на Воробьёвы. Там будет баттл века в «вольфенштейн». Сечёшь приставочные игры?

– Компьютерные игрушки? – покривилась Нэнси. – Думаешь, мне это интересно?

– Почему нет? Ты такая большая, а в куклы ещё играешь, – Иван многозначительно кивнул в сторону Эмилии. С сигаретой между большим и указательным пальцами, он хитрованом смотрел на Нэнси и цыкал по сторонам длинными плевками.

– А ты такой маленький, а уже к женщинам пристаёшь! – разозлилась Нэнси. Её глаза возбуждённо заблестели, и суровая складка мелькнула в уголках обветренных губ.

Любивший напускную, рассчитанную на эффект, распорядительность, подросток аж обмяк от колоссальной радости освобождения. Для него в этот момент будто отвалили плиту и он в самом деле глубоко задышал. На его лице с большим и узким, как прорезь ртом, полным острых, хищных зубок, отразилось что-то щучье.

– Ну что поделать, если ты мне нравишься.

– Ух ты! – искренне восхитилась Нэнси. – Ухудшение качества человеческого материала выходит на принципиально новый уровень.

– Я не материал! – закричал Иван и внутренняя сталь прорезалась в голосе.

Идущие навстречу люди, с каторжными лицами тянущие брюхатую поклажу, удивлённо реагировали на этот вопль.

– Ты чего орёшь, мальчик? – шикнула на него Нэнси. – Хочешь угостить кофе – угости.

А громкими словами незачем бросаться… мы не в театре народной драмы.

– Логично… технично! – Недружелюбность так же мгновенно, как и возникла, отлетела от лица Ивана. Такая постановка вопроса его вполне даже устроила. – Торпедой найдём буфет. Кофе это заништяк, если со всеми делами, с пироженкой.

Неожиданно грохнула музыка и из-за башенки Казанского вокзала выплыла стремительная и раскрасневшаяся толпа молодых людей возраста Нэнси или немногим помладше.

При виде молодецко-залихватской людской массы Иван побледнел и как-то суетнулся. Возглавлял шествие заросший бородой, будто лесной дух, сумрачный мужчина, высокий, полноватый, в полувоенном френче, галифе и сапогах, в энкэвэдэшной фуражке с блестящим заломанным козырём. Лицо его пылало, будто его до этого кунали в прорубь. Всем своим видом он смахивал на следователя из лубянских подвалов. Вот только музыка никак не соотносилась с его образом.