Симптом страха

Но семеро всё-таки прорвались!

– Ты слишком строг к ним, Исами! Вспомни, сколько времени потребовалось тебе на изучение родного языка? Шесть лет? Двенадцать?[8 - школьное образование в Японии длится 12 лет, половина которых уходит на начальную школу, где почти всё время уделяется изучению японских иероглифов.] А ты хочешь за полгода сделать из этих мальчиков и девочек матёрых японистов.

– За полгода они и не смогли понять важнейшего: строгой языковой иерархической системы, которой нужно придерживаться.

 – Исами недовольно цокнул языком о зубы. – Для нас все эти уровни вежливости – обыденность, а для них – излишняя громоздкость языка. Отсюда все нелепости и… три четверти не поступивших. Был на потоке один гебр[9 - гебр – этноконфессиональная группа последователей религии зороастризма в Иране и Пакистане] по имени Хасиб, приехал по обмену из Белуджистана. Скажу тебе, юноша с огромным самомнением. Способностей к японскому у него мало, но бил себя в грудь, утверждал, что пехлеви и сложнее, и душеполезнее японского. Каков наглец! Ты, кстати, не знаешь, что это за язык такой – пехлеви?

– Мертвый восточно-иранский язык, имеющий родственные связи с древнеперсидским и санскритом, – ответил Хитоси. – Когда-то очень давно он был языком аршакидов. Они говорили и писали на нём. Письменная разновидность называется пазанд – содержит четырнадцать букв, но…

– Ха! – возликовал Исами. – Четырнадцать! В японском 80 тысяч кандзи! И что пытался доказать этот мальчишка?

Хитоси неодобрительно покачал головой.

– Пехлеви – язык хоть и мёртвый, но великий. Священный текст «Авеста» яркий тому пример! Пусть этот Хасиб приходит на коллоквиум. Мы сегодня будем говорить про этот памятник древнепазандской письменности. Он, уверен, оживотворит наш диспут.

– Да, этот Хасиб порывался к тебе попасть неоднократно.

– Как? Ты мне ничего не говорил!

– Зачем? Абитуриенту бекка правилами университета запрещено посещать аспирантские триместры!

– Прежде всего, он носитель культуры, – воспротивился Хитоси.

 – Общение будет полезно и ему, и аудитории. Я поговорю с ректоратом. Они должны пойти навстречу.

– Слишком поздно! – теперь Исами говорил ровно, однообразно, будто потеряв всякий интерес к нити разговора. – Этот заносчивый мальчишка не набрал и сорока баллов – вполне ожидаемо. С треском вылетел из курса подготовки. В ближайшие дни его отправят на родину, доить коз, или чем они там занимаются.