Здесь не страшно, здесь мой дом

В кабинет вошла женщина высокая, с усталым, но все еще очень красивым лицом.

Все матери, у которых на руках оказались больные дети, все они усталые и запуганные. – подумала Коростелева. Некоторые смиренны, некоторые агрессивны. Но все обычно усталые и запуганные.

Эта женщина много времени проводит, занимаясь со своим ребенком, тянет из последних сил. Что это? В глубине глаз вошедшей женщины мелькнула искорка. Непокорность? Насмешка? Или показалось?

– Ксения Викторовна мы все очень любим вашу девочку, Алену, – торжественно начала завуч —это очень милый ребенок и учителя до сих пор не пришли к единому мнению относительно… относительно… ее обучаемости.

Алена, о которой шла речь, была подросток, хорошенькая и смешливая, похожая на мать. Алена с трудом передвигалась с помощью ходунков и очень неровно училась, то догоняя сверстников, то отставая от них. Она часто замирала на уроке, глядя куда-то вдаль большими вечно удивленными серыми глазами и не слыша вопросов учителей и отвечая невпопад, что некоторым казалось признаком странного поведения.

– Я понимаю, что она не отличница, ну неужели и троечницей она не может быть? – просительно сказала мать. – А потом можно будет вернуться с этой развивающей программы, потом на общую, если наладится учеба? Можно будет получить аттестат? – Все промолчали.

– Ну, пусть просто побудет троечницей в этом классе, – повторила устало и бессильно мать. Молчание нависло над кабинетом.

– Хорошо – бодро перешла к следующему этапу Анастасия Эрнестовна. – Дадим высказаться нашим учителям. Пожалуйста. Кто начнет?

– Совсем не берет программу, – сказала математичка Ступакова, полная и с необыкновенно здоровым цветом лица. – Что дальше будет? – она покачала головой и поправив мелированую прядь волос. Искоса взглянула на сидящую рядом биологичку Ксению Сергеевну, смуглую красавицу тридцати лет,. Та подхватила эстафету

– Большой объем информации совершенно не усваивает.

И дальше пошло-поехало. Задания на применение не выполняет. Объем памяти ограничен. Внимание удерживает не более полминуты. Пишет медленно. Смеется странно. Машет руками. Краснеет, если задать ей вопрос.

– У меня хорошо учится. Вчера поставила четыре, – вырвалась из общего хора русистка Берсенева, устремив бесстрастный пятидесятилетний взгляд куда-то вдаль. В секретарский предбанник.

Дошла очередь до Нины Максимовны.