Записки о музыке, спорте и спирте

Плаксивые песни о несчастной любви и муках армейской разлуки имели бешеный успех у разной публики, что собиралась каждый вечер в нашем шумном балагане. Вот об этом стоит рассказать подробнее…

Одни из самых ярких персонажей того времени в деревне Юшково был Шура Карачев по прозвищу «Пикник», так его звали почти всегда и имя его уходило на второй план, потому как отзывался он на него редко. То ли от того, что это был человек-праздник, то ли от того, что он мало что смыслил во всем что его окружало и жил какой-то своей жизнью, но прозвище это ему подходило как нельзя кстати, народ редко ошибается.

Пикник был не крепок и не рослый, с проваленными глазами и, как казалось, пустым взглядом, таким, что не знающие его люди, могли запросто принять этого человека за криминального авторитета, после очередной отсидки латающего раны среди девственной природы колхоза имени Пушкина. Как потом выяснилось, его внешность имела вполне определенное обоснование, но об этом чуть позже. Он носил длинный кожаный плащ и шляпу по образу и подобию Михаила Боярского, но издалека напоминал не то Глеба Жиглова, не то злодея из индийского конофильма.

Как то раз Шура, он же Пикник, пришел к старшему из моих братьев попросить мотоцикл на деревенские покатушки. Николай спросил:

– Куда поедешь, старик?

– Да так… Надо могилку неизвестного солдата навестить в калининской школе, что за 8 километров, – не морщась ответил Шурик.

– Что за могилку? Ты с ума сошел? Зачем? – не успокаивался брат.

– Понимаешь, памятник там беспризорный, я за ним приглядываю, – гордо выпрямив спину, сказал Пикник, и при этом во взгляде его сверкнула искра, как у строителей первых пятелеток.

– Ну ладно, – Коля протянул ключи от «Восхода» и недоуменно пожал плечами, абсолютно уверенно думая, что помогает нужному делу затеянному святым человеком.

Но Уже через пол часа Пикник сидел перед нами с букетом нераскрывшихся маков, сорванных у памятника, и совсем другими глазами, предвещавшими «продолжение банкета».

Шура совершил таинство, в которое я специально не вникал, по причине моего крайне негативного, и по сей день, отношения к наркотикам, после чего он и двое моих родственников «отъехали» почти на 12 часов, а мы с Малым поплелись в местное злачное заведение под названием «Дом культуры и отдыха».

Белое кирпичное здание типовой застройки оживало каждый вечер после 20.00 и особенно кишело народом, если на афише, извещавшей об очередном киносеансе, внизу красовалась надпись – индияфильм.