Звенит стихов хрусталь…

И как же много рыцарей истлело,

Не одержав желаемых побед.

Веками льётся кровь, а с ней и стоны,

За поцелуй и за любовный взгляд.

О, всё к ногам – и царства, и короны,

О, всё к ногам за этот сладкий яд.

В лета не кануть этому безумству,

Векам не одержать над этим верх,

А, впрочем, как не пасть и вольнодумству

В стремлении обресть огонь утех.

О, честь! О, благородство! О, позор…

Всё сплетено в неведомый узор.

2

Всё сплетено в неведомый узор

Невидимыми нитями желаний.

И разума с душою вечен спор,

Как вечен мир сердечных истязаний.

В истории примеров нам не счесть

О лжи, любви, предательстве и правде.

Не одного сразила насмерть месть

И не один представлен был к награде.

Наградою была любовь и страсть,

За это смело шли на эшафоты,

За томный взгляд готовы были пасть

И покорить морей широких воды.

И сквозь века шагают чувства смело,

И страстному горенью нет предела.

3

И страстному горенью нет предела,

Как нет предела дивной красоте.

И не одна написана новелла

На, чудом не истлевшей, бересте.

И не один попался в эти сети

И стал рабом, щемящих грудь, оков

Нет ничего заманчивей на свете,

Чем тихий зов далёких берегов.

А прелесть в том, что, попросту, не знаешь:

Удастся, не удастся ли доплыть.

О, неизвестность! Ты, пугая, манишь —

Шекспировское «быть или не быть».

И нет границ у мук, что дарит взор,

Как нет предела прелести озёр.

4

Как нет предела прелести озёр,

Так нет предела счастью и несчастью.

Но мы живём всему наперекор,

Подчас дробя сердца свои на части.

И, напрочь забывая о других,

Бросаемся, как в омут, в бездну жизни

А попадая в мир глухонемых,

Клянём затем себя в авантюризме.

Но непреклонен этот сердца зов,

И неизменен зов души и тела.

Желаний пропасть, как и пик веков,

Всегда всем управляют так умело…

Как в сердце ты вошла, я не заметил.

Один твой взгляд – в груди бушует ветер.

5

Один твой взгляд – в груди бушует ветер

И что же это: сказка или быль?

Душа играет тихо на кларнете,

И страстью опрокинут разум в пыль.

Как рыцарь пал, не в силах вновь подняться.

Повержен, будто Марием* тевтон.

Меч мудрости не хочет выниматься,

И страсть над ним танцует вальс-бостон.

Одна надежда на кинжал сомнений

Да опьянённой памяти и дум

(Он притуплён огнём прикосновений).

А это только первый слабый штурм.

Страсть обернулась вкруг души гюрзой.