Ген саламандры

 – Тебе просто нужно собраться для нового рывка, и ты еще покажешь им всем…

София замолчала, потому что и сама не представляла, кто такие «они все»: у отца никогда не было ни ярых завистников, ни врагов, ни даже банальных недоброжелателей – настолько мирным, доброжелательным человеком он был всегда.

– Конечно, покажу, – неожиданно согласился Андрей Алексеевич, – но только я совсем не устал. Не отдыхал я сто лет в санатории и, думаю, не много потерял. Что за занятие – ходить туда-сюда по аллеям. Ванны-массажи – скукотища!

– Не обижай дочь! – нахмурилась Анастасия Сергеевна.

Женщина помолчала в трубку несколько секунд.

– Если бы мы только могли заранее знать, что он встретит в санатории этого… оборотня!

Андрей Анатольевич сначала почувствовал взгляд-прицел между лопаток и только потом, обернувшись, увидел, что за ним наблюдают.

Обладатель взгляда-выстрела оказался не просто ничем не примечательным, а совсем ничем непримечательным человеком, даже как-то подчеркнуто обыкновенным.

Раз взглянешь, и сразу теряешь интерес.

Андрей Алексеевич хотел отвернуться («обмануло предчувствие»), но незнакомец остановил его взглядом и неожиданно дружелюбной улыбкой:

– Закурить не найдется?

– Не курю, – буркнул Андрей Алексеевич.

– И правильно.  Я вот тоже в который раз пытаюсь бросить, и все никак. Бросаю и начинаю. Бросаю и начинаю. Кишка тонка, – мужчина развел руками.

– Это еще Марк Твен подметил, – погрозил пальцем Андрей Алексеевич.

Незнакомец засмеялся. Смех оказался скрипучим, похожим на всхлипы – как дверь, сорвавшаяся с петель на ветру.

Андрею Алексеевичу стало неуютно, он даже повел плечами, как от холода.

– Иди к нам, что один все время, как волк-одиночка? – махнул курильщик невысокому смуглому пареньку с коротким ершиком черных волос, мрачновато стоявшему в отдалении у каштана.

Тот послушно подошел.

– Есть закурить?

Паренек молча протянул ему пачку сигарет.

Мужчина взял ее всю и, снова со скрипом засмеявшись, отошел в сторону.

Паренек переминался с ноги на ногу, словно решая, остаться ему стоять рядом с некурящим незнакомцем или вернуться обратно к каштану.

– Как тебя зовут? – спросил профессор.

– Волчонок…

– Я спросил не кличку, а имя, – поморщился профессор. – Мы все-таки не собаки, а люди…

– Я не собака, я Волчонок, – с каким-то простодушным упрямством повторил парень. – Волк-одиночка.