Край света

Ничто нельзя принимать на веру.

– Даже веру?.. Папа, почему ты не найдёшь себе другую женщину?

– Зачем мне поливать цветок, который увядает, если я могу поливать цветок, который распускается?

Лиза поднесла палец к губам.

– Так, сейчас подумаю, каким бы цветком мне быть… М-м-м… Я люблю тюльпаны. Вообще-то, я люблю котят. Их, конечно, тоже можно поливать… Только они перестанут быть пушистыми, а будут тощими и мокрыми. Ну ладно, так и быть, давай буду тюльпаном.

– Давай.

Они взобрались на плато холма.

Дитрих про себя стал присваивать незнакомым местностям свои собственные названия, которые он где-то когда-то раньше слышал. Сейчас ему припоминалось подходящее словосочетание – Плато Укок.

Вдруг перед путниками открылась поляна необычайной, разноцветной красоты. Здесь были и паляще-оранжевые огоньки, и нежно-жёлтые первоцветы, и розовый чабрец, и космически фиолетовые фиалки, и синие водосборы, и алые маки, и белоснежные ветреницы.

– Ах! Какая прелесть! – воскликнула Лиза, всплеснув руками.

Она побежала вперёд, желая нарвать небольшой букет и из нежности подарить его папе. Но вдруг это море цветов зашевелилось, пошло волной, вспорхнуло в небо, перемешав буйство красок. Это оказались не цветы, а бабочки. А может, цветы, превратившиеся в бабочек.

Колея примятой травы привела странников на открытое луговое пространство и совсем пропала. Теперь небо над ними было насыщенно-синее. И в нём плыло одно-единственное облако.

– Смотри, как необычно! – закричала Лиза.

 – Чистое небо и одно облачко.

Облако расплылось в самодовольной улыбке.

– Добрый путь, – бархатным голосом произнесло оно.

Отец с дочерью остановились и сбросили рюкзаки на привал.

– Как тебя величать? – спросил Дитрих.

– У меня нет имени.

– Почему?

– Так безопаснее. Что может случиться с тем, кто не имеет имени и формы?

Облако растаяло, затем вновь появилось, уже в виде старческого лица с длинной белой бородой.

– Меня не возьмёт ни пуля, ни сабля. Принимаю любой вид.

Умею появляться и исчезать, когда заблагорассудится.

– Ты чего-то боишься? – спросила Лиза.

– Несомненно! Каждый в мире чего-то боится. Землеройка бесстрашна только в норе. Страх – базовое чувство, наследуемое генетически. Чтобы уменьшить страх, в природе каждый занимает определённую нишу, к которой приспосабливается. Вырабатывает защитные механизмы или мимикрию. Мои собственные далёкие предки когда-то были прозрачными и хрупкими, как стекло.