Душа

Тина по-прежнему жила с родителями, мать постарела, но продолжала держать бразды правления в своих руках. Замуж она так и не вышла, несмотря на несколько предложений руки и сердца. «В сорок лет жизнь только начинается», – говорили ей друзья, намекая на то, что она еще может быть счастлива. Но она слышать не хотела об этом и пресекала все разговоры и попытки в самом начале, не оставляя мужчинам никакой надежды. Казалось, она запечатала разбитое сердце вместе с дверью в свое прошлое. Тина была полностью поглощена своей работой, нрав у нее был легкий и незлобивый, она легко умела расположить к себе людей, ее уважали коллеги и любили ученики, и она отвечала им взаимностью.

Быт давно был налажен, она привыкла обходиться без мужчины, и если даже иногда душной летней ночью тоска начинала ее одолевать, она принимала снотворное, которое постепенно растворяло боль и грусть. Она засыпала, чтобы проснуться на следующий день совершенно опустошенной. Смысл своей жизни Тина видела в своих детях. В мечтах она представляла, как справит им свадьбы, потом пойдут внуки.

Ей было невдомек, что в голове ее сына зрел совсем другой план, и этот план касался воссоединения его родителей. Втайне от матери он разыскал своего отца, который по-прежнему жил и работал в своем селе, так и не обзавелся семьей и душою был очень одинок.

Между отцом и сыном состоялся долгий разговор, который сопровождался упреками, объяснениями, оправданиями и скупыми мужскими слезами. В конце концов сын простил отца, поняв, что его родители стали жертвами своей гордости и своих принципов.

Он вспомнил слова какого-то старца о том, что гордым людям нелегко сохранить семью, потому что семейная жизнь – это подвиг, может быть, труднее монашеского.

Примирение отца и сына было встречено с огромной радостью всей отцовской родней. Как по мановению волшебной палочки накрылся стол, за которым собрались дяди, тети и двоюродные братья, которые жили по соседству. Вкусная еда, домашнее вино и традиционные тосты помогли сближению с новоприобретенными родственниками.

Было далеко за полночь, когда подвыпившая родня разбрелась по домам…

Тина вышла из подземного перехода и завернула за угол. Когда до дома оставалось пройти метров двадцать, она узнала высокую фигуру своего сына. Он стоял у калитки и беседовал с незнакомцем.

Что-то в кудрявой шевелюре мужчины показалось ей знакомым, и она замедлила шаг. Сын заметил Тину и тронул собеседника за локоть. Тот резко обернулся, и их взгляды встретились.