Гельсингфорсские перезвоны

Рядом стопкой лежали простые школьные тетрадки, все исписанные людскими именами.

Молитва наполняла ночь. Звуков не было, но тишина становилась живой и осмысленной. Время растворялось в воздухе, и кусочек вечности проникал в комнату.

«Господи помилуй – Господи помилуй – Господи помилуй…»

Неизвестно, как долго продолжались ночные бдения, только в доме делалось теплее от горячей молитвы, и все четче и ярче прорисовывались лики святых на старых иконах.

За окном просыпался день. Неожиданно наступала минута, когда сплошное темное небо сначала сереет, потом светлых полосок становится все больше и больше, и в серовато-белесом цвете вдруг проступают очертания соседних домов и причудливые силуэты безлистных деревьев.

Рассвет постепенно набирает силу и уступает место новому осеннему дню.

«Покров, сегодня Покров день, любимый осенний праздник!» Звонарь торопился на утреннее богослужение. Уличные звуки привычным трезвоном оглашали окрестности: дзынь-дзынь – пробежал по рельсам зеленый трамвай; у-у-у – просигналила нетерпеливая поливальная машина; тук-тук – простучали по асфальту тонкие женские каблучки…

Колокола ждали звонаря.

«Сегодня Покров, – радовались они, – такой праздник… Пора звонить к началу!»

Фигура в длинном плаще приближалась к звоннице. Старик шел бодрым шагом, и уже издали передавались колоколам его энергичная поступь и боевой настрой.

Вскоре всю округу затопили призывные колокольные звоны. «Покров день-Покров день-Динь-динь!» – торжественно вещал благовестник… Средние и малые колокола готовились к своему вступлению.

Теплые руки звонаря крепко держали управление…

Куда улетает звон?

За церковной калиткой стоял мальчишка и слушал колокольные звоны. Он знал, что в эти часы его никто не обнаружит, можно спокойно слушать, даже прогуливаться вдоль ограды и размышлять. На вид ему было лет двенадцать. Резиновые сапоги по осенней погоде, залихватский шарф, как-то по-особенному закрученный и завязанный на шее, весело раскрашенный рюкзачок за спиной.

В руках у паренька был поводок, которым он невольно отбивал такт по своему колену, вслед за колоколами. Собаки поблизости не было видно.

Размышления у мальчишки были не сложные и вполне соответствовали его юному возрасту и пытливому уму.

«Куда уходит этот звук? Такой сильный и протяжный, такой большой… и почти бесконечный… – Он подбирал и не находил слов.