Осень давнего года. Книга первая

И теперь совесть не дает душе забыться. Она говорит подруге правду прямо в глаза, будит ее. Здесь, в Нелживии, совесть свободна. Она поступает так, как считает нужным, помогая душе отыскать истину. Странно. Я думал, что вы уже давно догадались об этом – еще там, в гостях у вдовы, когда Ирина объяснила Александру: кукушка для Секлетеи Потаповны – то же самое, что я для вас.

– А вот скажите, – влез Иноземцев, – почему вдове известно, что кукушка на самом деле – ее племянница, а Вы нам не хотите рассказать о себе?

– Откровенно говоря, хотелось бы, чтобы мои подпечные без посторонней помощи догадались, кто сопровождает их по Нелживии под личиной скворца.

Надеюсь, это когда-нибудь случится. Что еще?

– Ну… – Ковалева громко пробарабанила пальцами по столу. – Мне вот непонятно, почему здесь не хочется ни есть, ни пить, ни…

– Наоборот, – помог ей Сашка.

– Да. Но теперь до меня дошло: душам это все не нужно, – протянула Светка. – А наши тела сейчас в Омске, не заметив улета душ, ходят себе, едят… Даже обидно как-то! И получается, у гостей Нелживии разные птицы?

– Конечно.

Ведь люди тоже разные. В сущности, все мы птицы, – непонятно закончил Кирилл и взмахнул крыльями.

– Погодите-погодите, – тщетно пыталась я остановить скворца, – а что Вы там еще раньше говорили про прилет сюда? О том, что с нами тогда случи-ило-ось!

Последние мои слова прозвучали зря. Кирилл их не услышал, потому что уже растаял вдали. Вот, так я и не успела расспросить проводника! До чего же шустрая птица наш гид.

Раз – и скрылась из глаз! Ага, интересно… Почему у моих друзей смущенный вид? Сашка, опустив глаза, ковыряет засохший бугорок эмали на столе, а Ковалева наблюдает за ним так преувеличенно-внимательно… Ужасно хочется стукнуть их обоих по макушкам, чтобы очнулись! Но я, конечно, подожду. Не будет же Иноземцев отскребать всю краску от столешницы, устанет когда-нибудь – и вот тогда… А подружка моя тоже хороша, сидит красная как рак и помалкивает. Интересно, долго ли это еще будет продолжаться?!

– Слушай, Ир, ты не сопи, – миролюбиво предложила Светка и откинулась на спинку скамьи.

– И не жми на мою ногу, – поддержал ее Сашка, поднимая на меня взгляд. – Ну да, Костина. Есть кое-что еще. Мы просто не успели об этом сказать.

Я поспешно убрала туфлю с его ступни. Надо же, совершенно не заметила, что давила Сане на поврежденное место. А мальчишка терпел, бедняга.

– Да ты не парься, Костина. Нога уже почти не болит.