Осень давнего года. Книга первая

Она что-то даже готовила – кажется, картошку варила и макароны, и я ел. Но вкуса не чувствовал. Только трясся, как подонок, и на дверь смотрел. Мать на третий день расспрашивать начала: не побил ли меня кто? Или, может, обозвал обидно? Но я молчал, и она отстала.

– Что же было, когда приехал твой отец? – спросила Светка.

Я ткнула подружку в бок и пожала плечами. К моему большому сожалению, Ковалева часто бывает бестактной. И обычно это случается со Светкой из-за ее нетерпеливого желания поскорее докопаться до истины.

Сашка нахмурился:

– Ну да, именно тогда и началось самое мразевое. Сначала-то отец ничего не заметил – сумки бросил, руки помыл и на кухню пошел. Мать к его приезду рассольник сварила – и супчик очень даже неплохой оказался, вполне съедобный. Я, правда, как на иголках сидел и не особо его распробовал. Отец на меня за обедом посматривал с удивлением. Спросил: «Ты не рад, что я приехал?» Я не смог ответить, в тарелку уставился. А мать сказала папе, что я уже несколько дней хожу вялый – наверное, поцапался с кем-то во дворе, а признаваться в драке не хочу.

Ну, а после обеда – перед чаем, у матери в духовке еще допекался сладкий пирог – мы все в комнату пошли, и у меня сердце застучало прямо как бешеное. И, конечно, только сели на диван перед телевизором, отец сразу спрашивает: «А где сувенир?» Мать плечами пожала. Папа ко мне: «Ты его взял? Зачем?» Я молчу. Отец громче: «Куда ты дел Царь-пушку?» И тут я не выдержал, заревел, как мелкий Влад из пятой квартиры – помните, когда голубя у нас во дворе машина переехала? И птица, вся в крови, на асфальте билась? А Влад над голубем плакал, пока тот не умер, и мамаша никак не могла пацанчика домой увести?

Мы кивнули – еще бы не помнить! Ведь мы тогда втроем сидели у подъезда на лавочке и все видели.

Страшно было и ужасно жалко голубя!

– Ну и сознался я, что пушку случайно расколотил! Не мог больше терпеть, понимаете? И сразу на душе легко стало, будто я в небо взлетел. Пусть, думаю, теперь отец меня ругает и наказывает как хочет.

Самое страшное позади! Но оказалось, что нет.

– Неужели отец тебе наподдал? – недоверчиво спросило Светка. – Он вроде бы вполне добрый дядька.

– Да лучше бы взгрел он своего сына-лошару, – вздохнул Сашка. – А то… голову руками обхватил, согнулся по-стариковски. И молчит! Даже мать проняло – начала она мне пальцем грозить, будто я какой-нибудь трехлетний пузырь. Я не выдержал, говорю: «Пап, ну прости! Я же нечаянно».