Чистый голос духовной свободы

А кроме того, обычное мировоззрение и культуру Земли не принимает моя совесть… Это серьёзно, не правда ли? И я счёл за благо отвергнуть общепринятое, чтобы тихо бытийствовать с чистой совестью… Оказалось, это более, чем приятно.

У меня своё исповедание, не имеющее, пожалуй, общего ни с Библией, ни с Кораном, ни с верованиями предков-славян, ни… ни… И мне хорошо, покойно, и я счастлив.

Ни в коем случае не хочу сказать, что привычных людям богов нет. Они есть, и прежде всего это Бог-Деньги, правитель земного мира.

Временами Бог-Деньги нападает на меня вкупе с кем-то из прочих богов. И я сопротивляюсь им огнём сердечной любви – чистым «голосом» этого огня – объясняюсь в любви к ним. Ибо спасительно гореть любовью ко всему видимому и невидимому… Такая любовь и благо, и непобедимое оружие.

Голоса у огня сердца души, понятно, нет. Это метафора. Голос духовного огня – он выражение небесной чистоты, почти недосягаемой на Земле. Он – выражение Правды Неба…

На Земле много правд, гораздо больше, чем богов, – едва и не столько, сколько людей.

И все они неистинны уже потому, что их много. Думаю, никто никогда не докажет всеобщую истинность своей правды. Такую частную, или земную, то есть, ложную в общечеловеческом смысле правду можно навязать, в том числе огнём и мечом. Но не навсегда.

Ни одна из религий мира никогда не докажет своей правоты. Однако исповедующие ту или иную религию могут задавить прочих своим количеством… Например, когда мусульман в Европе станет больше, чем христиан, то мусульмане возобладают, это понятно.

Но кроме мусульман есть ещё буддисты и индусы, и их ещё больше…

Человечеству остаётся ждать, кто кого численно пережмёт. Но можно объединиться в новом едином исповедании… Как кажется, последнее было бы проще. И в вышеславии никто не будет чувствовать себя ущемлённым. Ибо оно не требует отказа от традиционных религий и обычаев, сосуществуя с ними… Хотя некоторые религиозные положения вышеславие и отвергает: например, легенды о сотворении мира… По-моему, лучше обходиться без догадок и сказок в таком серьёзном деле, как исповедание Истины.

Честнее сказать: я не знаю… никто не знает… В этом – благодатная скромность, не так ли?..

Истинна не сказка, а то, что внутри меня, горящего любовью к Высшему и сущему, то, что я ощущаю, а значит, могу, так сказать, чувственно потрогать.

Я не мудрец. Не умничаю, а только описываю мой духовный, молитвенный опыт: то, что сам переживаю.