Шерлок Холмс: повести, рассказы

«Если я до сих пор не смог понять, какую цель преследует человек, сочетая все эти знания и умения, и сообразить, какого рода призвание требует их всех, – сказал я себе, – то лучше сдаться сразу».

Выше я упомянул искусную игру Холмса на скрипке. Мастерство его было действительно выдающимся, хотя и экстравагантным, как, впрочем, и все прочие его умения. То, что он умеет – и хорошо умеет – исполнять сложные сочинения, мне было отлично известно, потому что по моей просьбе он играл «Песни без слов» Мендельсона и другие мои любимые произведения.

Однако наедине с собой он редко извлекал из своей скрипки то, что можно было бы назвать собственно музыкой или хотя бы знакомой мелодией. По вечерам, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза, он небрежно водил смычком по струнам лежавшего на колене инструмента. Иногда его звучание было торжественным и мелодичным. Иногда – фантастическим и бравурным. Несомненно, оно каким-то образом сообразовывалось с мыслями, владевшими исполнителем, но понять, помогала ли ему эта его музыка думать или являлась лишь выражением прихоти или фантазии, было выше моего разумения. Я мог бы выразить протест против подобных раздражающих музыкальных экспериментов, если бы в качестве компенсации за испытание моего терпения он не заканчивал их обычно последовательным исполнением целой серии моих любимых мелодий.

В течение первой недели или около того у нас не было никаких посетителей, и я уже начал было думать, что у моего компаньона так же, как у меня самого, нет друзей.

Однако вскоре я обнаружил, что у него немало знакомых, причем принадлежащих к самым разным кругам общества. Был среди них, например, болезненного вида парень с темными глазами и крысиной мордочкой, который представился мне как мистер Лестрейд; в течение одной недели он приходил раза три или четыре. Как-то утром явилась шикарно разодетая девушка, которая провела у Холмса с полчаса, а то и больше. Тот же день принес еще одного посетителя: изможденного мужчину с проседью в волосах, похожего на торговца-еврея, который показался мне весьма взволнованным. Сразу вслед за ним пришла пожилая женщина в стоптанных башмаках. Однажды с моим компаньоном беседовал старый джентльмен с головой, белой как лунь, а в другой день пришел вокзальный носильщик в вельветиновой форме. Всякий раз, когда появлялась подобная непонятная личность, Шерлок Холмс просил разрешения воспользоваться нашей общей гостиной, и я удалялся в свою спальню.