ЦУ ГЕЗУНД!

То, что Мишка очнулся, она поняла по донёсшемуся до неё тихому шёпоту: «Спать… Песня…» Татьяна поправила Мишке одеяло, наклонилась к его голове и тихонько запела:

«Баю-баю, баю-бай…

Спи, мой сына, засыпай.

Спи, мой сладкий, крепко спи

И смотри цветные сны.

Про медведей, лошадей,

Белок, зайцев и ежей,

Про слонов и про мышей,

Воробьев и голубей.

Спи, мой милый, спи, малыш.

Почему же ты не спишь?

Глазки крепко закрывай,

Поскорее засыпай.

А-а-а-а, а-и-ай,

Ай-я-а-а, а-а-ай.

Баю-баю, баю-бай.

Спи, мой Мишка, засыпай…»

Мальчик заснул очень быстро. Он спал в пустой, не обставленной ещё комнате и улыбался во сне. Что ему снилось, не знал никто… А из открытого окна мягким светом мерцали звезды, доносились трели лесных птиц и тянуло запахом луговых цветов…

Жизнь продолжалась… «Всё… Хорошо!»

Год Кролика, или ЕПДыть!

Памяти Марины Чащиной (Слиньковой)

/Евдокии Дозорной/ (01.10.1975—23.03.2011)

посвящается.

Жила-была на границе Садового кольца одна кошка.

Очень признавала путассу и всей своей сущностью отрицала сухой корм. Кошку звали Дусей. Полностью – Евдокией. Хозяйка звала её Лаской, но внутри для себя и остальных вовне кошка слыла Дусей. Считала своё место жительства заслугой и гадила.

Гадила Дуся, где хотела и как ей только заблагорассудится. Благо позволялось. Не последнюю роль в этом играло то, что похожа Евдокия была на сиамку, а порода сия отличается норовом крутым. Соответствовать же надо? Да и в доме, где жила Дуся, гадить в те времена можно было где угодно, никто значения не придавал.

В дом её принёс некто Павлов. У него ещё дружок «Тираннозавр Васька» был. Отец сына дочери хозяйки, но, на момент отцовства, уже не муж, а позже и не отец. Остановимся, на том, что в историю он вошел, уже дав Евдокии отчество Павловна, и более о нём не будем.

Дочь хозяйки родилась в Год Кролика. Позже, снова в Год Кролика, родила первого и, как показала жизнь, единственного сына, которого, в попытках обмануть судьбу и пользуясь иными источниками, альтернативно именовавшими Год Кролика Годом Кота, называла Барсом.

В один из последующих Годов Кролика она и умерла. «Мы не больные люди, мы – здоровые кролики» – именно эта её фраза могла бы стать исчерпывающей эпитафией на её надгробии.

Когда люди занимались сексом, кошка Дуся была тут как тут. По меткому определению дочери хозяйки: «Заступала в дозор». Пристально наблюдала, и иногда даже пыталась участвовать.