ЦУ ГЕЗУНД!

Она – Лана Славна, её муж Борис и дети – сын от первого брака Нитика и совместная с Борюсиком дочь Агния. По паспорту Нитика был Никитой, Никитой Александровичем, если добуквенно точно, но так уж в их семье повелось. Когда Никитке было лет пять, на вопрос, как его зовут, он гордо, не полностью выговаривая все буквы, задористо отвечал: «Нитика!», что очень забавляло окружающих, а Никита, замечая это, представлялся, представлялся… Несколько месяцев назад ему стукнуло тридцать два, он продолжал жить под материнским крылом в родительском доме… В общем, так Нитиком и остался.

Сына Лана воспитывала одна. Бабушка Никиты – Ланина мама – была вечно чем-то занята и внимание внуку уделяла по остаточному принципу. В череде гражданских и, местами даже, законных мужей, прошедшей через Ланину жизнь после развода с отцом Нитика, папы для него тоже не нашлось. Мужиков у Светы было много и разных. Но кто из них сам искал женщину-мать, а кто по жизни вёл себя так, что Лана не хотела, чтобы Никита брал с него пример… Так что….

Лет десять, как в её жизни появился Борис. Он поскрёбся в двери её дома, Лана его впустила, родила ему дочь Агнию, и… он остался навсегда. Но с сыном они были, скорее, лучшими друзьями. Из-за разницы в возрасте, а Боря был всего лишь на двенадцать лет старше Никиты, отцом он стать ему не мог по определению.

В последнее время она жила предвкушением внуков. Когда у Нитика появилась очередная более-менее, но постоянная пассия, Лана в очередной раз твёрдо решила взять ситуацию в свои руки, и они с Борей помогли Никите с покупкой квартиры.

Он, конечно, кричал, что «всё сам, всё сам», и даже продал машину, чтобы добавить к родительским накоплениям денег на первый взнос… после чего ему был отдан только что купленный Свете новёхонький внедорожник. «Во временное пользование». Хотя свою гиперопеку «на словах» она всеми силами старалась утихомирить…

Светлана Владиславовна тайком достала из-под резинки чулка обтянутую тонкой кожей фляжку с коньяком, сделала маленький глоточек и, убедившись, что никто не заметил этого проявления её женской слабости, также тайком убрала на место.

В ставшую своей квартиру Никита съезжать не торопился, ездил «к себе», по меткому определению Светиной матери, «только на потрахушки со своей шмарой». «Уже второй год с ней крутит, а с родителями знакомить не собирается». Да с друзьями «побухать».