Жизни и реальности Сальваторе

Я пронзил разумом пространство и понял её суть. Вечная женственность – это сила, подобная безусловной любви. Она оживляет мёртвую материю и заставляет её начать движение. В начале вселенной был лишь хаос веществ; но когда появилась вечная женственность, она стала приводить всё в порядок. И мир, желая ответить на это её стремление, начал совершать подвиги.

Я хихикнул, но, заметив, что больше никто не смеётся, отхлебнул из бокала.

– Откуда она появилась? – торжественно, будто говорилось о чём-то сакральном, спросили справа.

– Это тайна, – улыбнулся Предатор. – Как и явление всякой женщины в нашу жизнь. Она сохраняет нас в те минуты, когда не остаётся ничего. Это энергия извне, которая успокаивает и отрезвляет нас, позволяя остаться людьми. Она ведёт нас по истинному пути, пути жизни, оберегая от разрушения, и лишь благодаря ей наш корабль всё ещё пронзает пространство…

Я кашлянул и заговорил:

– А как ты это открыл-то? Я могу взглянуть ей в лицо?.

. – Фред строго посмотрел на меня, на бокал в моей руке, молча забрал его и куда-то унёс. Я продолжил: – Подтвердить эмпирически.

– Она находится в непостижимых пока измерениях, – добродушно улыбнулся Предатор. – И лица в обыденном смысле у неё нет.

– А что есть? Что есть, кроме твоей скуки и желания романтизировать законы механики и стойкость наших нервных систем? Я понимаю, наука кажется пресной, когда сидишь на корабле всю свою жизнь. Но ты докажи мне, что она существует, и я с удовольствием буду говорить то же самое! – пока я распинался, вернулся Фред, поставил передо мной бокал и сел на место.

Я автоматически взял и отхлебнул. Минералка, конечно. – Вечная женственная – плод твоей фантазии и прочего такого. Космос равнодушен и холоден, и никто нас не оберегает, кроме нашей собственной порядочности.

– Ты ещё поймёшь, – Предатор продолжал добродушно улыбаться. Ну конечно, он знал меня как облупленного, и знал, что я выскажусь на эту скользкую тему.

 – Ты ещё поймёшь, когда вера, живущая внутри тебя, заговорит.

– Внутри меня нет никакой Веры. Конечно, если это не глист, – возразил я, и несколько человек усмехнулось.

– А что ты споришь? Может, тебя вечная мужественность привлекает? – хихикнул Индиго и тряхнул копной волос.

– Ага, голубые в колонизаторской миссии. Очень логично.

– А что ты смеёшься? Вон Старр в тебя влюблён, – безжалостно произнёс Индиго.