Жизни и реальности Сальваторе

– Второй готов, – произнёс Закройщик, повторяя её движение со своим компьютером. – Связь установлена. Проверка!

Мастер дунул в прикреплённый к наушникам микрофон. Матео показал большой палец:

– Связь есть.

– Включаем, – Мастер переключил тумблер на арке; по периметру её зажглись красные лампочки. Закройщик словно загипнотизированный смотрел, как внутри неё возникает и раскрывается, заполняя ограниченное железкой пространство, бутон темноты. Матео прикрикнул на Закройщика, чтобы следил за состоянием систем.

Мастер мысленно усмехнулся: всё равно ведь будет смотреть, как в первый раз, сколько на него не кричи. Завораживает парня зрелище; сам хотел бы туда.

Увы: непригоден.

Кинув на Мастера косой взгляд, Закройщик отвернулся к экрану. Оператор тут же забыл об ассистенте; он несколько раз глубоко вздохнул, готовясь к нырку. «В путь», – сказал себе он и перешагнул порог.

В начале была темнота, и ничего, кроме тьмы, и лишь Мастер шагал в ней.

Затем во тьме возникли синие и жёлтые контуры треугольников; Мастер протянул к ним руки, но фигуры упорхнули.

Звук льющейся воды пронизал пространство, отмеряя время; впереди расцвели круги. Побежал слева направо верблюд, из пустоты под ногами полезли кактусы и медузы; во тьме возник крылатый змей и спикировал на Мастера, широко разинув рот. На автомате Мастер закрылся рукой; змей пролетел насквозь.

– Его сознание крайне нестабильно, – сказал Мастер, продолжая шагать. – Много помех.

Движение невозможно. Скажи Игле, пусть успокоит.

– Понял. Подключаем содержание твоего сознания.

Еще десять секунд во тьме цвели гигантские кактусы и медузы; затем всё растаяло.

Мастер ступил на горячий песок. Вокруг простиралась пустыня; волнами вздымались костлявые дюны с видневшимися в их телах рёбрами. Верблюд, не заметив подмены, продолжал бежать, ставя на листе пустыни бесконечные точки. Небо обрело цвет: серый.

Тишина.

Мастер остановился и огляделся.

С севера к нему двигались худые детские фигурки – штук десять. Они то выпрямлялись, то причудливо изгибались, напоминая зверьков или первобытных богов; и, кажется, пели песню. Мастер вслушался.

Слова полузабытого им языка твердили: «Глянь вниз и покачай головой, глянь вниз и покачай головой, спустись и потряси ногой, спустись и потряси ногой, спрыгни к нам и подними мёртвых, спрыгни к нам и подними их, о Бог!».

Фигурки подошли ближе.