Вера, Надежда, Любовь

Водитель с проклятиями завел «Волгу» и продолжая материться, поехал по проселочной дороге. При выезде на трассу, они увидели огни, наряд пограничников. Почти доехав до тревожной группы, водитель выругался последний раз:

– Все…П….ц!

Старший наряда приказал всем выйти из машины, красноречиво указывая автоматом, куда отойти. Осветил всех лучом фонарика, подольше задержался на Любаше. Затем отошел к группе пограничников, тоже вооруженных автоматами, и связался с кем-то по рации:

– Докладывает одиннадцатый.

Товарищ полковник, по приметам точно она. Так точно. Понятно.

Мужчинам застегнули на руках наручники и усадили в армейский УАЗ. Люба и Саша опять сели в «Волгу», которую теперь вел старший наряда и благополучно прибыли в поселок.

Когда Габардинскую доставили домой, отец налетел на нее, как грозный тайфун:

– Ну, если тебе захотелось погулять на стороне, ты хоть имей совесть предупредить меня и мать!

Любаша оправдывалась:

– Кто тебе сказал, что мне захотелось? Да, они нас запихали в машину силой!

Отец негодовал:

– Они говорят добровольно!

– Сейчас! – Люба показала покрасневшую часть руки отцу со словами:

– Вот, смотри! Тащили как овец на закланье.

Полковник кинулся к телефону, со словами:

– Да, я, этих мерзавцев в порошок сотру!

Любаша тоже подошла к телефону, и придерживая трубку, заговорила снова:

– Пап, но они ведь нам ничего не сделали, а сами решили нас отпустить, когда мы настойчиво отказались.

Мы им поулыбались на танцах, ласково поговорили, вот они и решили, что мы согласны.

Полковник накрутил номер, когда ему ответили на другом конце провода, он приказал:

– Посади их на 15 суток за нарушение режима. Завтра разберемся.

И положил трубку телефона.

После этой истории, Любаша прекратила посещать танцы, а после работы бежала домой. Неожиданно по субботам и воскресеньям стал приезжать в дом отдыха и ее муж, Саша, и эти дни они проводили вместе. Когда Габардинская отработала обещанные отцу дни, и все официантки отдохнули, отец похвалил ее за работу и тут же сообщил, что все деньги ею заработанные, удержаны за потерю материальных ценностей.

Потом все-таки пожалел свою дочь и выдал ей жалование из своих сбережений. Девушка поцеловала отца, она очень сильно любила его за мужественность, за свое спартанское воспитание, за самостоятельность и силу духа, привитые ей этим гордым и сильным человеком.