…И было детство

Ведь полюбила же ее крестная, а Ване часто доставалось от матери намного сильнее, чем ей, Люсе!

Ваня был четырьмя годами старше Люси, ему прошлой весной исполнилось десять лет, и теперь он вместе со взрослыми находился там, внизу, в страшном трюме, и замерзшими красными руками помогал вычерпывать воду. Люся вспомнила о брате, именно так она звала мальчика, и ей стало не по себе.

– Он там работает, помогает, а я… – вслух произнесла девочка. – Нет, не буду бояться, надо молитву читать.

Она сделала попытку встать, но кораблик опять резко накренился, и девочку словно припечатало к стене.

– Вот и ладно, – опять вслух сказала Люся, обращаясь к Кому-то невидимому. – Ты сам видишь, мне не встать.

Она еще четко не осознавала, к Кому обращается, но почему-то чувствовала, что этот Кто-то слышит ее. Девочка закрыла глаза и попыталась снова представить себе дом: вот и полки с книгами, занавески на окне приоткрыты, виден старинный парк, по которому они с Ваней так любили гулять.

Люся чувствует на своем лице лучи раннего весеннего солнышка, оно золотит кружевные ветки огромных деревьев, блестят окна старинного дворца, жарко горит купол дворцовой церкви, а над ним, в облаках, – маленький крест, как свечечка, горит. Люся засыпает, глядя на этот крест, но вдруг он начинает стремительно падать вниз, и это уже не крест, а Младенец, какой-то очень знакомый. Он словно летит с неба, прямо на нее! Люся вскрикивает, подставляет руки и просыпается.

Жгучий стыд охватывает девочку, ей становится даже жарко.

Перед ее глазами все еще стоит Младенец, падающий с неба. «Это я виновата, – проносится в Люсиной головке. – Я – трусиха, что я теперь скажу крестной!» Она решительно встает и, держась за стенку, двигается к окну салона. Достигнув цели, девочка вцепляется руками в ручки-держатели возле окна.

– Господи, помилуй! – шепчут ее запекшиеся губы. – Прости меня, помоги капитану дяде Жене, и крестной, и Ванечке, и матросу Сашке, и Артемьичу старому, и Ивашиным всем, и остальным, добраться до острова.

Люся отрывает одну руку от держателя и три раза крестит море.

– Боженька! – вдруг восклицает она. – Ты же не хочешь, чтобы мы все погибли, Ты всегда спасаешь погибающих, так крестная говорит, а она никогда не обманывает, Ты нас спасешь обязательно, я знаю!

Девочка мучительно всматривается вдаль, нет, не видно берега.

– Помоги, – просит она, – я больше не буду бояться.