Золотое зерно

Из-за стеклянного купола над головой создавалось ощущение безграничности, вокруг дворца цвели прекрасные цветы, большие, дивные. Они были совсем другого цвета и формы, чем Земные. Цвета более нежные, приглушённые, я и не предполагал, что бывает такое сочетание красок. В саду били фонтаны, и мы, полюбовавшись открывшимся видом, уселись за книги, их нужно было прочесть за короткое время достаточно много. Правда и читали мы намного быстрее, чем на Земле. Там бы от обилия информации и впечатлений у меня разболелась голова, но здесь с удивлением замечал, что всё запоминаю легко и быстро.

Всё это выяснилось уже при беседе с одним из наших спутников. Это был очень высокий Орионец, пожалуй, выше всех, встречавшихся мне, с мягкими движениями, огромными глазами, которые излучали вокруг столько света и тепла, что у меня с первой же минуты появилось ощущение, что я его знаю давно.

Мы говорили с ним о многом: о книгах, которые я только что прочёл, о том, что нам ещё предстоит сделать, о том, как жить после возвращения на Землю, что нести людям.

У меня сложилось от разговора с ним впечатление, что он не только прекрасно знает Землю, но и любит её.

Библиотека была огромна, в ней были собраны все лучшие произведения по литературе, искусству, технике, точным наукам, но не только. Много было здесь для нас нового, необычного, о чем мы не только не имели представления, но и не слышали. А книги были подобраны по принципу целесообразности, чтобы содержащаяся в них информация никому не могла причинить вреда.

(На Орионе была экологическая цензура, что нас потрясло, ведь на Земле добивались её отмены. Но как сказали нам Орионцы, после «Эпохи Войн», что, к великому сожалению были и у них, вопросы Свободы и Ответственности стоят у них на первом месте. Свобода только в сочетании с Высочайшей Ответственностью, а без неё – всё – безответственность и самоволие. И на разные уровни Свободы у них есть строжайшие экзамены и проверки…)

Следующий зал, золотисто-желтый, тоже был прозрачным.

Только сад, окружавший его, был совершенно иным. И краски, и формы, но не менее красивый и прекрасный. В этом зале мы слушали музыку, она была неземной, но удивительно прекрасной, рождала в душе необыкновенные чувства. Позже, сколько не старался, не мог напеть эту мелодию, но иногда она мне снилась, после этого я долго испытывал уже знакомые мне ощущения радости, подъёма.