Нерадивая дочь

Лика успокаивала его с утра, но потом уехала по делам, у нее была запланированная встреча в музее, и он остался один. Вернулась она совсем недавно, как раз перед звонком Турова.

Марк Андреевич, как всегда, чинно поздоровался, поинтересовался, как идут дела, а затем приступил к деловой беседе.

– Ну что, Эдуард Георгиевич, вы, похоже, отыскали шедевр. Да, да! Эта вещь абсолютно уникальна. Конец 17 века, предположительно «Спас Нерукотворный».

Дальше в разговоре последовала терминология, больше понятная Лике, чем Эдуарду, и он передал ей трубку.

У девушки засияли глаза, она слушала своего собеседника то ли с восторгом, то ли с благоговением, ничего не говорила, а лишь кивала и иногда посматривала на мужа глазами, полными счастья.

Наконец разговор подошел к концу, и Эдуард схватил Лику за плечи:

– Ну что? Есть потенциал?

– Есть! – уверенно заявила она и пересказала в подробностях и деталях весь разговор с Марком Андреевичем.

Он сводился к тому, что икона поддается восстановлению, и это самое главное, но работы с ней предстоит немерено.

– Понимаешь, я бы взялась, но у меня нет необходимых именно для этой работы инструментов. Покупать их смысла нет, так как хорошие стоят очень дорого, и в этом случае лучше отвезти икону на реставрацию в Москву, в мастерскую «Дома антиквариата», как советует Туров, он обещал договориться.

– Ясно, а цена? Сколько она будет стоить, хотя бы приблизительно, он не сказал?

– От миллиона до полутора миллионов рублей, в зависимости от степени повреждения оригинального изображения и качества его восстановления.

– Обалдеть! – воскликнул Эдик. – Это почти двадцать тысяч долларов даже за вычетом расходов на ее реставрацию! Лика, это же классно! Надо соглашаться на все условия.

Молодые люди еще порассуждали на тему реставрации иконы и перешли к самому главному вопросу: кому ее продать.

– Мои клиенты больше интересуются ювелиркой, старинной посудой. Иконы, конечно, тоже покупают, но не дороже, чем за пятнадцать-двадцать тысяч.

Это были самые дорогие, по-моему. На прилавок такую вещь тоже не выставишь. Надо искать покупателя, – задумчиво произнес Эдуард.

– Ты знаешь, моя практика показывает, что в процессе обращения подобных вещей в соответствующих кругах, покупатель, как правило, находится сам. Она попадет в «Дом антиквариата», а там охотников за такими раритетами хоть отбавляй. Она к нам и не вернется, я почти уверена.