День длиною в 10 лет. Роман-мозаика. Часть 2

Где-то в другом конце здания послышался ор дневального: «Давай, выходим строиться на работу! Остальные – на улицу гулять!»

До дна кружки оставалось ещё далеко. Глядя, как на последнем свидании с любимой, на кружку, я, чертыхаясь, задвигаю её на нижнюю полку тумбочки. Конечно, допью чай потом – разогрею и допью – но это уже будет другой чай, несвежий. «Первачок» – это как первый поцелуй, другого такого больше не будет!

– Пойдём, Николаич, потопчем локалку часок-другой, – сосед через проход напротив, Серёга, уже стоял одетый и обутый.

– Ща, только ботинки надену, – кисло ответил я.

Вышли на улицу, где уже было достаточно народа. Люди заполонили локальный участок, ходили из конца в конец, измеряя ограниченное решётками пространство торопливыми шагами. Мы с Сергеем влились в общую массу, то и дело маневрируя между другими заключёнными.

Неожиданно откуда-то сбоку вынырнул «старичок-снеговичок», как иногда называл его про себя небрежно-презрительно я. Это был Володя Кривулин – коллега по работе в ОТК – и получил своё прозвище за сплошную белую седину на голове и пенсионный возраст.

«Сейчас опять начнёт со своей любимой присказки…» – подумал я и не ошибся.

– Чем мы тут занимаемся? А?.. что?… не понял?..– дурашливо произнёс Кривулин. – А-а, мы гуляем! Ну, я так и подумал, хе-хе, -иы-ы!

Кривулин присоединился к нашему дуэту, образовав «трио».

– В отпуске, Николай Николаич? – это была такая глупая манера общения Владимира. Он прекрасно знал, что я в отпуске, но, несмотря на свой солидный уже 60-летний возраст, почему-то любил прикидываться дурачком-простачком, задавать глупые бессмысленные вопросы, непременно вставляя в свою речь дурацкие присказки со смешком.

Естественно, что знавшие эту его манеру разговора, ему почти никогда не отвечали. Да похоже Кривулину было всё равно. Намеренно или неумышленно накидывал он на себя эту дурашливость – в этом было сложно однозначно разобраться.

За год своей работы в ОТК я плечом к плечу с этим человеком был пару раз свидетелем, как благодушно-добренькая, глуповато-дурашливая маска «старичка-снеговичка» неожиданно слетала.

Тогда Владимир обнажал ядовитую, завистливую сущность. Хотя она внешне проявлялась только на краткий миг, на мгновение. Оправившись, Кривулин вновь преображался в «старичка-лесовичка», прятал свой ум за глуповатым видом, а мелочную ядовитую сущность – за благодушными приветливыми фразами.

– Значит, Николай Николаич у нас в отпуске. Гуляет! – «прилип» Кривулин.