Рембо Артюр. Избранное. В переводе Станислава Хромова

Ей ветер грудь целует осторожно,

Раскрыв прозрачные одежды не спеша,

Плакучих ив рыданья невозможно

Не различить под шелест камыша.

И вздохи грустные кувшинок раздаются;

Порой, гнездо в ольшанике густом

Разбудит невзначай, и тихо звуки льются

Далеких звезд о таинстве святом.

Как снег бела! Таинственна, прекрасна!

Погибла ты, гонимая рекой —

С норвежских гор ветра тебе напрасно

Поведали о вольности другой;

Напрасно ветра странные напевы

Заставили поверить чудесам —

Внимала ты с мечтательностью девы

И шороху листвы, и темным небесам;

И голосу морей, что грудь твою разбили,

По-детски нежную, гоня за валом вал;

Безумный рыцарь, выбравший из лилий

Тебя одну, к ногам твоим припал.

Свобода, Рай, Любовь! Внимая чудной были,

В огне мечты растаяла, как снег:

Твой синий взор виденья погубили,

И Вечность очи смежила навек.

Но есть Поэт, который о светилах

Расскажет, и о том, что ты была —

Лишь он, увидевший, теперь поведать в силах,

Как белой лилией Офелия плыла.

Бал повешенных

Здесь над черными водами Леты

Балаганным паяцам сродни,

Паладинов бесовских – скелеты,

Саладинов танцуют одни.

Их Вельзевул то дергает, то лупит

По головам подметками туфлей,

Чтобы заставить высохшие трупы

Под рождество кривляться веселей.

Любви утехи в жуткой пляске этой

Ломают по веленью сатаны

Покорные зловещие скелеты —

Стучат их кости, руки сплетены.

Велик театр, здесь хватит места многим,

В разгаре бал, запали животы,

И струны рвет над зрелищем убогим

На скрипках грозный гений темноты.

Летят по сторонам лохмотья кожи,

Подметки танец выдержат любой,

Картонных рыцарей сраженья зависть гложет,

И не понять: здесь пляска или бой?

С плюмажем ворона на белой шляпе снега

И драный свесив с челюсти лоскут,

Проворно на балу паяцы века

В сражении кружатся там и тут.

Со свистом ветер пляшет и резвится,

Органом стонет виселица, ей

За синим лесом вторит вой волчицы,

Пылают дали, адских бездн алей.