Поздняя весна. Повести и рассказы

Кажется, я начинаю понимать, откуда берётся вся эта «бурная» личная жизнь звёзд. Она рождается в головах потерявших совесть журналюг жёлтых изданий и выплёскивается на сайты и печатные страницы пенной, мутноватой волной.

Глава 11

Поход в театр удался на славу. В тот вечер давали «Снегурочку» в исполнении нашего Большого театра. Стоило ли ехать за тридевять земель, чтобы попасть на спектакль своего же театра? Безусловно! Большой есть Большой, и неважно, где и с кем ты смотришь представление.

В антракте мы прогуливались по одной из галерей, смеялись и шутили, правда, не так бурно, как в торговом центре несколько часов назад. Надо сказать, что Иван и в театр увязался с нами и даже согласился надеть один из костюмов Милана, хоть тот и был ему великоват. Парень вёл себя на удивление прилично.

Неожиданно в конце галереи показалась наша эльфоподобная дама Светлана в компании таких же, как она, разряженных нимф неопределённого возраста и молодых людей, подозрительно напоминающих богатых бездельников, либо очень старающихся на них походить.

Я демонстративно взяла Милана под руку и принялась болтать с ним, обсуждая спектакль.

Он принял эту игру и слушал меня, ласково улыбаясь и поглаживая кисть моей руки, покоившуюся на его предплечье. Со стороны мы выглядели безмятежно счастливой парой, в чём вскоре нас убедили публикации в жёлтых газетах.

Светка готова была лопнуть от злости. От её замечательного самоконтроля, коим она отличалась с юности, не осталось и следа.

Видимо, нервы красавицы были изрядно потрёпаны в последние год-полтора, что мы не виделись. Мне даже стало жаль её. Ничего. Пусть знает, что такое сокровище, как Милан, не засидится в одиночестве. Ты думала, он сходит с ума в тиши вашего облупленного особнячка? Зря ты так думала! Красивый, обновлённый Милан прекрасно проводит время с друзьями и не только с ними.

Светку, конечно, жаль, но Милана ещё жальче. Сердце его при виде Светки готово было выпрыгнуть из груди, а лицо, как только Светка и её компания прошли мимо нас, превратилось в маску боли.

Я отчаянно гладила его руку, стараясь отвлечь от черноты, заполнявшей сейчас его душу.

– Ничего, – бормотал Милан, сжимая до боли мою кисть и не замечая этого в упор, – я начинаю привыкать. Я уже привык.

Удастся ли мне помирить их? И надо ли это делать? Хочет ли этого сам Милан? Вопросы буквально разрывали мой мозг.