Поздняя весна. Повести и рассказы

Он у меня получит… калошей! Я преподам пару уроков сволочизма этому… вручему бессовестнику!

Я умылась, слегка припудрила лицо, подкрасила губы прозрачным блеском и отправилась в гостиную. Надо было найти Милана, чтобы передать ему приглашение Марженки.

В гостиной я нашла одного угрюмого Ивана. Впрочем, не совсем одного. С ним, как всегда, был Марек.

– Ванечка, вы не знаете, где Милан? – Спросила я, как ни в чём не бывало.

– Милан у Ярека, – буркнул Ванька. – Они сегодня с утра не расстаются. Парочка гомиков!

Я никак не стала комментировать последний Ванькин выпад.

Очевидно, он ревнует дядю к Яромиру. Он ревнует к нему меня, Марека, фонарный столб. Он всех и всё ревнует к Яромиру. Милан рассказывал, что он и родителей жутко ревнует к нему, младшим сестре и братьям и, вообще, всем подряд. Бедный Ванька! В каком неприглядном мире он живёт!

– Вы уже выкинули свою дурь из головы? – Выстрелил Ванька в обычной своей манере вопросом в спину.

Я замерла на месте, а после медленно развернулась к нему лицом.

– Я не понимаю, о чём вы говорите, Ванечка, – произнесла я тихо и веско. – Не понимаю и понимать не хочу.

– Так тоже канает! – Одобрил Иван. – Главное, не ведитесь на подкаты этого долбоклака. Он вам не пара.

Очень захотелось пошутить про монастырь, но по понятным причинам я не стала этого делать. Улыбнувшись Ванечке нарочито фальшивой улыбкой, я отправилась в логово жестокого, коварного зверя по имени Яромир Збогар.

Очень вовремя, потому что встревоженный Милан уже бежал мне навстречу.

Действие препарата закончилось, и его друга снова одолела боль.

Я сказала, что постоянно колоть обезболивающие – не выход. Надо везти его в клинику. Скорее всего, Яромира госпитализируют, но это даже хорошо, потому что он будет получать лечение, и за ним там будет круглосуточный присмотр.

Милан отправился в гараж, чтобы дать распоряжение дядюшке Йозефу. Нужен был самый просторный автомобиль, чтобы больному было в нём комфортно.

Я спокойно вошла в комнату Яромира Збогара.

При виде его, в очередной раз скрученного болью, я не испытала ничего особенного. Так, обычное сострадание медика к пациенту, но тут он, приложив нечеловеческие усилия, развернулся ко мне лицом и прохрипел:

– Прости меня, Яничка!

Я, признаться, растерялась.

– За что вы просите прощения, Яромир? – Спросила я, привычно доставая ампулы и шприцы.

– Вы почти не спали сегодня из-за меня, – выдавил он. – Потому вас и атаковала мигрень.