Леонид Заманский: человек без страха

Уважуха и буря оваций

Им, нормальным весёлым парням,

Что напитками нас пропитали,

Что машины из грязи достали

И скучать ещё будут по нам.

И спросил у них Лёня, прощаясь:

«Я, ей-Богу, ребята, отчаюсь,

Если сам для себя не пойму –

Почему она вся развалилась,

Эта техника, что с ней случилось,

Что она не нужна никому?»

И ребята сказали: «Когда-то

Был колхоз наш большим и богатым,

Нам запчасти свозили в ремонт.

СССР пока есть. Нет колхоза.

В день по литру – рабочая доза,

Это видимый наш горизонт.

Ты, вот, Лёня, в Москве проживаешь.

Ты работать людей заставляешь.

Что ж, ни пуха тебе, ни пера.

А у нас тут простые расчёты:

Ни села, ни людей, ни работы,

Потому и стоят трактора».

Светлело небо в утренней прохладе,

Сходил на нет, кончался звёздный бал.

Димон в Кассиопею шутки ради

Подшипником швырнул, но не попал.

Он нам сказал: «Купите эту свалку!

Здесь даже птицам боязно летать, –

Они от страха скорость и дыхалку

Не в силах тут надолго удержать.

Какой-то, что ли, грач, не то он филин,

Однажды посмотрел, и всё – того!

Вошёл в пике – испуган, обессилен,

И никогда не вышел из него!»

Друзья Димона Лёньку подкололи:

Ты старший, типа, маршал, генерал,

Возьми его хоть как, хоть даром, что ли,

Убитый этот, брошенный металл!

Давай, решай, и – с Богом, поднатужась,

Хоть и учили нас, что нет Его.

Вокруг, пока он жив, железный ужас,

Не будет никогда и ничего.

Ну, что ж, у Лёни принцип: делать дело!

Желательно, со всеми и везде.

Ну вот и здесь душа его запела:

«Кому платить? – спросил их Лёня, – где?

Там вроде бы какая-то контора

Вблизи холма». «Хорош, – ему в ответ, –

Там раньше человек сидел, который

Был всем нам враг. Его там больше нет.

Он по одной всегда и той же схеме

Строчил доносы. Больше не строчит.

Их не читал никто. Другое время.

И он тогда скончался.

-15-

Лёня с ходу туда и нагрянул,

Сквозь окошки разбитые глянул:

«Ну и где тут приём платежей?»

Он нормальный пацан, понятийный,

Только всё заросло паутиной

В этом доме из двух этажей.

Зябко. Пусто. Темно. Нету власти.

Лишь крыльцо, словно челюсть из пасти,

Из поломанной стенки торчит.

«Эй! Ау!» Никого. Видно, где-то

Человек тот, глава сельсовета,

На том свете доносы строчит.