Черная тетрадь

– Бедненький ты мой, что ж ты тут лежишь! – присаживается на корточки и гладит его стеклянную шерсть. – Так жалко, что не могу просто! – говорит она подружке.

А в окошечке кассы сидит жёлтая и полосатая, как оса, кошка, и смотрит на мир зелёными, как крыжовник, глазами.

Вот бы съездить в Гребнево! И посмотреть, далеко ли до Новофрязино. А может, к Алкашке в гости зайти? Повод есть – чашечку передать. Рассказать со смехом, как меня выкинули, как ненужный хлам.

Но этим днём я осталась довольна: хорошо погуляла.

А вечером мама со своей мистикой:

– Год назад с тебя сняли шкурку, сегодня у Виталия Ивановича день рождения, вчера у нашего Вити мать умерла. Так что месяц очень плохой.

Чем? Тем, что Сафронов меня предал и бросил на произвол судьбы, это да. Но дела давно минувших дней, дни рождения и смерти ушедших людей… бред.

13 марта 1999, суббота

Газета «Завтра» – мой верный единственный друг. Я аккуратно складываю все номера и прячу в гардеробе.

Отчим с мамой раздавили, наверное, ни один пузырёчек. И тут он вспомнил обо мне.

– Архивы! Я их как-нибудь скоро начну бомбить!

– Обожрался! Что ты до неё …!

– Да я про этого человека скоро книги начну писать! Как Чехов! И их напечатают, вот увидишь!

– Да кому ты … нужен! У тебя на хлеб-то денег нет, ни то, что на публикации!

– Она …! Архивы! Что она их тащит в дом!

– Да хобби у неё такое!

Я внимательнейшим образом читаю местную газету, жду в ней статью Сафронова.

Он так на неё надеялся, так полагался, – что эта публикация всё изменит, и в фирме деньги сразу появятся. И я тоже в это верю, но боюсь, что он напишет про наши «общественные начала», и об этом узнают родители!

Но месяц прошёл, а статьи нет и нет. И я впервые обращаю внимание, что пишут одни и те же корреспонденты: Ольга Рожкова, Татьяна Фролова, Владимир Лобанов, Валентина Чеклина. Для чужаков, какого-то там выскочки Сафронова, в газете Администрации района, места нет.

Только на платной основе.

И я осознаю, что никогда у Сафронова ничего не получится, раз не выходит такая мелочь. А я попала в огромную беду, в яму, каменный мешок, в ловушку, на крючок, в белорусское болото.

Конечно, они там считают, что победили! Что я, как миленькая, всё рассказала родителям.

Нет, я по доброй воле ничего не скажу. Они не помогут, будут только «пузырёчек давить».

Мне западло им говорить.