Детки в порядке

Я поперхнулся, каким-то чудом не скончавшись прямо на месте.

– Честное слово, с картошкой я ничего не делала. Но я с радостью передам твои восторги повару с фабрики замороженной картошки. Я собиралась сделать свою знаменитую лазанью, но кое-кто забыл купить прошутто.

Она устремила взгляд на меня.

– Ага, – сказал я, прочистив горло. – Прощения прошу. Я вообразил лицо Стоической Красавицы и твердо знал, что никакого прощения я не прошу, совсем, ни капельки.

– Я мог бы купить прошутто по пути из суда, солнышко.

 – Фрэнк нагреб себе на тарелку стручковой фасоли.

Фрэнк любил говорить про суд. Суд то, суд это. Разговоры о суде делали бойфренда Фрэнка в собственных глазах Фрэнком-Суперскаковой-Лошадью.

Но на самом деле он был больше похож на французского пуделя.

– На самом деле я даже позвонил узнать, не нужно ли тебе чего, но ты не ответила. Я бы оставил сообщение, но…

– Знаю, знаю.

– Кое-кто по совершенно необъяснимой причине отказывается чистить голосовую почту.

– Знаю, – ответила мама, широко улыбаясь.

 – Вот сегодня этим и займусь. Хорошо?

Фрэнк склонился к ней и зашептал:

– Сегодня ты точно этим займешься.

– Фу, пап, – сказал Клинт.

Кори поперхнулся и потряс головой.

Я глотнул газировки, размышляя, а что случится, если я сейчас перегнусь через стол и влеплю бойфренду Фрэнку пощечину.

Фрэнк был полной противоположностью папе: элегантный, успешный, с пышной шевелюрой. Совершенно неспособный на тонкость чувств. Он был громогласным, пожирающим стручковую фасоль юристом и неизменно ходил в костюме.

Я ни разу не видел его в чем-либо еще. Наверно, он просто влюблен в костюмы. И наверно, в этом нет ничего особо значительного, но мне это было важно. Папа часто ходил в магазин в пижамных штанах.

Да и я тоже из таких.

– Ну, ребята, – сказала мама, – как поживает ваша группа?

– Хм… – Клинт быстро кинул взгляд на отца. – Ну это. Хорошо, миссис Бенуччи. Правда, хм, хорошо. Так, Кори? – Он пихнул брата локтем под ребра. Кори тут же перестал жевать и сосредоточился на хмыканье и кивках.

Фрэнк положил на тарелку третью порцию фасоли.

Мда уж. В фасоль он, видимо, тоже влюблен.

– Вот и отлично, – сказала мама. – Может, вскоре мы услышим что-нибудь из вашего? Ну, вроде концерта. Ты согласен, а, Вик?

Я поднял свой тонкостенный стакан в ироническом тосте, опустошил его до дна и поднялся.

– Ты куда? – спросила мама.

– Возьму еще газировки.

Клинт кинул вилку на тарелку, встал и схватил мой пустой стакан.