Всё может быть

Спустя полчаса мучений и борьбы я вышел со склада с несколькими царапинами, синяками и слегка опухшим глазом, кажется, будет фингал… Мальчишка хотел было зайти на склад с небольшим тазиком воды и миской внушительного шматка мяса, но я остановил его, прикинув, что это чудище сейчас не в лучшем настроении и может… слегка покусать мальчика… Я забрал у него еду и, глубоко вздохнув, зашёл на склад. Быстро поставив тазик и бросив куда-то рядом миску с мясом, вылетел за дверь, захлопывая её прямо перед самой мордой разъярённого зверя.

За этой картиной наблюдала хозяйка кафе – та самая женщина – в её глазах читался вопрос. Я оглянулся на дверь, за которой сидел лохматый монстр. Я так понимаю, что в мировоззрении этой женщины хозяин не должен бояться собственной собаки, но тут есть одна проблемка… Я ему не хозяин, и он не мой питомец. Я не стал пытаться донести эту простую истину до её разума и просто плюхнулся на стул, что был неподалёку.

Женщина принесла мне лёд, на её лице всё так же проскальзывало недоумение и лёгкая надежда на объяснение, но когда она поняла, что ей не собираются ничего объяснять, просто вернулась к своим делам и сообщила, что в служебной комнате есть небольшой диван, где я могу расположиться, пока не закончится ливень.

Я последовал её совету и ретировался на диван, приложив лёд к опухшему глазу. Прохлада одновременно расслабляла и обжигала, распространяясь ледяными иглами по коже. Голова гудела, требуя законной передышки в виде сна: «И что я только делаю?»

Через полчаса я с трудом разлепил глаза и огляделся по сторонам.

В комнате было темно, но это не мешало мне ориентироваться в пространстве, будто я на уровне инстинктов чувствовал очертания предметов. Для меня это обычное явление, поэтому когда я вижу людей, которые всё время спотыкаются обо что-то в темноте, прихожу в некое недоумение.

Я отложил в сторону уже пропитавшийся растаявшим льдом платок и направился к выходу. Однако когда я дотронулся до ручки, то почувствовал некоторый дискомфорт. Осмотрев свои руки, я заметил, что на мне не моя одежда, чему я сильно удивился, а после вспомнил, что хозяйка кафе любезно дала мне сменную.

Оглядев комнату ещё раз, я приметил на небольшой вешалке свои вещи, и, к моему сожалению, они были всё ещё сырые.

С печальным вздохом и неохотой я натянул на себя эти мокрые тряпки и невольно скривился: ткань неприятно липла к телу и была жутко холодной. Положив вещи хозяйки на диван, я вышел в само кафе: здесь было так же темно.