Люди идут по дороге

Он её как-то странно учил поначалу:

Посидит-посидит, в небо глядя, и – шмяк

Кулаками по клавишам! Танька молчала,

Восхищённо застыв: «Ну и ну! Мне бы так!»

«Кое-где мне не рады, сказал он, – зато я

Искру высечь из клавиш могу без труда.

Скрипки, арфы там всякие – дело пустое,

Там экспрессии нет. Вот рояль – это да!

Долбанёшь по октаве, и сразу же – кстати —

Звуки музыки в сердце летят вроде стрел!

Авангард – вот наш путь!» Таньке в ходе занятий

Стало даже казаться, что Брамс устарел!

10

Я песню уважаю «Три танкиста»

И даже иногда её пою.

Романтиков и всяких футуристов

Я с неохотой как-то признаю.

Обычный я простой российский парень,

Чужды мне романтизм и постмодерн.

А также я не Пушкин и не Байрон,

И даже, извините, не Жюль Верн.

Я реалист – исконный, полновесный,

С приставкой «сюр», с характером бойца.

(А постмодерн я, братцы, если честно,

Приплёл сюда для красного словца).

За что я бьюсь? Чтоб никакого сюра

Не лезло в наши мысли и дела,

Чтоб на нормальный мир карикатура

Сама своею жизнью не жила.

Но ведь живёт. Танюха на рояле

Могла такие звуки издавать,

Что повар, врач, садовник – все мечтали

Куда-нибудь к Ла-Маншу убежать.

И Женька даже, рядом где-то, возле,

Гуляя и всё это услыхав,

Неладное чего-то заподозрил

Насчёт там в плане игрищ и забав.

У Женьки на уме всегда одно – учёт-контроль,

Он поглядеть решил на них, какая там бемоль, —

Стремительно влетел, не сняв ботинок, —

Они сидят, глазеют на вечернюю зарю,

Нормально вроде всё.

Нельзя недооценивать блондинок!

Я скажу, что без баб всё вообще вкривь и вкось бы

Шло у нас, кто живёт, чтобы делать дела.

К Таньке, вон, педагог с предложением, просьбой

Обратился. И Танька согласье дала.

Тут вопрос по сравнению с вечностью мелок —

Да всего-то она каждый вечер в тетрадь

Начала все подробности Женькиных сделок —

Всё, что он говорил, все детали писать —

Векселя-шмекселя, суть, специфику займов,

Варианты вложений на все времена, —

И в беседке на фоне ландшафтных дизайнов

Педагогу всё это сливала она.

«Это ж клад, – он шептал, – авангардная тема,

Я шедевр сочиню по мотивам её —

Ораторию, как бы, такую, поэму».

Он не врал. Мы ещё тут услышим её.