Свято место

Впрочем, официально нам, израильтянам, пересекать зеленую черту запрещается давно, и, в зависимости от степени знакомства, мои эпизодические наезды в Палестину вызывали у сограждан если не панику, вроде боязни заразиться какой-нибудь опасной болезнью, то, как минимум, предобморочное состояние: “Самоубийца!” В то, что к предательству родины это не имело отношения и что символический бумажный террорист, в которого учат стрелять на спецподготовке, где-то внутри стал для меня почти реальным, люди в конце концов верили.

В то, что у меня есть надежная защита – не верил никто.

Но пришло время, когда я перестала в это верить сама. А теперь почти убеждена, что, будучи белолицей и одетой не по правилам, могу быть легко зарезана в спину в недрах чернеющей хиджабами толпы, где-нибудь на пути от Шхемских ворот к тому, что у нас хрипло зовется “тахана мерказит”, а у них утробно удваивается и звучит – “махатта мерказийя”, с каким бы безошибочным акцентом я ни научилась это выговаривать.

Но тогда у меня была защита. Газовый платок вместо хид-жаба, ярко-рыжая челка, длинное цветастое платье – у нас такое не носят. В Палестине тоже. Идеально красивое лицо.

На первом курсе института Арина вышла замуж – как говорили, неожиданно. То было время, когда большинство постсоветских людей продолжало страдать топографическим кретинизмом, сквозь щели накренившегося, но до конца не упавшего железного занавеса с трудом ориентируясь в пространстве между Востоком и Западом.

У тех и других были шмотки, которых у нашего человека не было, и это главное внешнее отличие заставляло два разных мира сливаться в его сознании в единый и влекущий образ недосягаемой Заграницы. Студенты-иностранцы в нашем городе были, как правило, с Востока – медики, инженеры. Он учился в мединституте на психиатра.

Вообще, в связи с иностранцем для девушки всегда был определенный риск – погуляет и не женится, уедет, и ничто его здесь не удержит. Некоторые, впрочем, женились.

Он стал одним из них. Но настоящей неожиданностью было то, что он оказался при этом идеальным мужем. Тогда как Аринины подруги по счастью через месяц замужества принимались стонать под гнетом запретов и условностей; тогда как в их семьях зрели конфликты, а круг общения стремительно сужался – в их доме во время самых страшных ссор по квартире с резиновым писком летали игрушки малыша, от которых оба защищались диванными подушками.