Стихи. Дело врачей. Место сил. Камлан. Жало

Я и бандит

Я рисовал смешную картину

И сам с собою тихонько смеялся…

Двери и окна открыты, я не боялся

Воров и убийц, гостей и подавно.

Забавно

Удался мне глаз носорога,

И только я начал писать его ноги,

Как боги

Послали мне странного духа,

С порога прошел он ко мне в мастерскую,

В руках его были топор и бечевка.

Причем,

Он хромал на левую ногу,

Рискуя упасть.

Я увидел тревогу

В глазах его ясных, раскосых немного.

Дорогу себе расчищал сапогами,

На полу было много всякого хлама.

Я понял пришел он убить и ограбить,

Но взгляд привлекла картинная рама.

И вот он бедняга не смог оторваться,

Стоял и молчал,

Опустились ручища.

Я пищей

Духовною был переполнен

И передал его взор носорогу,

А богу

Сказал благодарное слово

За это участие и эту натуру.

Сдуру

Работал еще часов восемь,

Но вовремя вспомнил про горе-бандита,

Налил ему чаю,

Спросил деловито, —

Как он относится к поэзии Гете?

Мы долго общались о любви и искусстве,

Я дал ему много важных напутствий,

Весну

И счастье затронул стихом,

Потом проводил его

И уснул.

Тяжело?

Ты сегодня бледна…

Сколько дней ты не ела

И ночей не спала?

А с его похорон

Прошло две недели,

Ты все еще в черном?

Что ж ты хочешь?

Рыдать мне в жилетку

И выплакать очи?

Я хочу дать совет тебе

И таким же вот дурам,

Курам

На смех твое жуткое горе!

Море слез замени пистолетом,

И при этом

Порежь себе вены…

Но хочу остеречь тебя кроха.

Друг твой умрет два раза,

Так что милая сразу

Решай,

Что тебе важнее.

Дам совет тебе легко!

Гляди, —

Умереть ты всегда успеешь,

Завтра к могиле его приди

И,

собрав голодные слюни,

Плюй на нее,

Пока легче не станет!

А потом улыбайся,

Поверь мне,

Настанет

Тот день,

Когда он,

Обнимая твои голые плечи,

Влюбленными глазами благодарить будет.

И меня не осудит за такие вот речи.

Виноват

Умри, – сказала, —

Вот мое желание,

На колени встала, обняла мои ноги.

В итоге,

Я поддался искушению.

Жжение в груди прошло,

Но странно…

Туманно чувствую, – я жив, похоже,

Нож не придал душе забвенья,

Пение различил на фоне тишины.

Вины ее здесь нету,

Кассету вот

Другую могла поставить,

А то ведь

Умирать под попсу стыдно.