Возглас

И ствол меж чёрных камышей

косился чёрным козырем,

и вот отчётливой мишень

над тёмным стала озером.

Я не сорвал, нажав курок,

урок естествознания,

и шлёпал борт, и был гребок

куда весомей знамени.

Валялось на корме ружьё

без улетевшей дичи,

азарт лишь, схваченный живьём,

был подлинной добычей.

    1961

На шелковом пути

Среди равнины

торчат упрямо

орлы на руинах

дворца или храма.

Палящий полдень,

полынь да пыль,

ленивому поддан

ветру ковыль.

Варан разъярён –

ворохнулся бархан,

звон-позвон-перезвон –

идёт караван.

Несут купцы

бород ножи,

усов ножницы.

Впереди – миражи,

и грезится отдых

на верблюжьих мордах,

на горбах же – скопцы

и наложницы.

Э, эмир нашёл,

что менять на шёлк!

Плыла пиала луны,

сочилась кумысом степь,

и мучились валуны,

оставленные толстеть.

Причудливых теней провал –

очерчивался привал.

Немела монета луны,

но тысячезвонна степь

и тени иные вольны

разбойничье просвистеть.

Косились купцы на луну,

ощупывая мошну.

Бледнеет лицо луны –

булатом сболтнула степь,

в тени меж тюков пластуны,

сладка степная постель –

полынь, аромат, дурман…

Проспал даже смерть караван.

    1962

Рабочее утро

Зимний рассвет –

это свет

недоспелый,

хрусткий и белый.

Это обочин огромность

в сугробах

и озабоченность

машин снегоуборочных.

Это деревьев нескромность

в морозных оборочках

там, за фигурами в робах,

в пальто на ватине

и в шубах.

Это яблок бесшумных

подобием – иней,

выдыхаемый густо.

Это воздух, набухший до хруста.

Это я в эту облачность долю

вношу:

и дышу,

и глаголю!

    1962

Колдовство

О, зори озёрьи –

рыбьи отплески!

А во лазори

глыбы-облаки.

Око опрокинь

на берегинь:

ой, озоровать –

во озеро звать!

К берегу греби,

бери грибы.

Росу вороши,

грозу ворожи.

Дождаться дождецу,

политься по лицу –

заберётся бусым

к берёзам босым.

Просьба вымолвлена –

проса ль вымолено?

На озёрную гладь

летят зёрна, глядь!

То ж скупой

дождь слепой.

Солнце вьётся,

лучится, как луковица!

Тсс!..