Желания требуют жертв

Моя Жизель была бы настоящая городская девушка, с эдаким налётом независимости. А что? По-моему, это так привлекательно.

От подобных бесцеремонных разглагольствований о глубинных замыслах сценической драматургии Ася, не выдержав, скривилась, словно съела лимон, но не ушла. «Как славно и как скучно начинается день», – думала она.

– А если бы я в главной выступила, то мой пузан из стоматологической поликлиники мне бы сразу «Мерина» купил, – сладким голоском похвасталась совсем юная Лера Ильина, – он прям так и сказал: «Мерина куплю, если спляшешь».

– Какой пузан?

– Ну, я зубы лечила в поликлинике зубной, – с певучей томностью продолжала девушка, – а доктор ихний, как меня увидал, так и сразу обомлел и ноги у него прям подкосились. Говорит, что влюбился в меня с первого взгляда. На Мальдивы звал. Интересно, откуда у зубного врача деньги? Старый, правда, лет под сорок, как наша Аська, но видно, что разбирается в настоящей красоте, раз ко мне прилип как банный лист.

– Может быть, у них есть негласная договорённость, давать главные роли только Милке?

– Девчонки, я, правда, немного стыжусь с этим пузаном по улицам ходить.

Он ведь такой весь обрюзгший, изо рта болезнью пахнет, но зато с деньгами, – продолжала рассуждать сама с собой Лера, – ладно уж, всё лучше, чем ничего. А что делать, если красавчики на меня внимания не обращают? А пузанчик мне в любви на каждом шагу объясняется, ну и я ему соответственно тоже, жалко, что ли. Пусть порадуется, человек ведь все-таки, не скотина. А «Мерина» жалко. Ой как жалко, девочки!

– Да хватит тебе со своим «Мерином». Чего пристала-то? Мы ведь о святом, об искусстве, а ты заладила: всё пузан да «Мерин», – не выдержав, с укоризной и раздражением бросил кто-то из девушек.

– А я о чём? Так ведь и я о святом! – не поняла Лера. – А ты бы лучше свои наливные прыщи повыдавила, чем на меня огрызаться.

– Слушайте, девчонки, не ссорьтесь вы, сюжет ведь ничего особенного. Подумаешь, бедная селянка, обманутая переодетым графом.

Сумасшествие, смерть, ну, что ещё, загробное прощение. Ничего нового, всё банально. Любая из нас станцевала бы лучше неё. Мы здесь все, можно сказать, поглощены искусством, а главных партий никому не дают, – шумели голоса.

– Боюсь, ваша страсть к искусству несколько преувеличена, девушки, – Ася услышала очень низкий и очень спокойный голос Платона Кантора, – а воображение ваше, увы, не знает границ.