Полёт японского журавля. Я русский

На китайца–то не больно, – усмехнулся староста, складывая пропуск, и пряча его во внутренний карман телогрейки.

– Японцы это, – сказал Зверьков.

– Пленные что ли? А чего к нам? Отправили бы к своим, не всё ли равно, где подыхать.

– Не твоего ума дело. Видать, не всё равно, раз в наш лагерь определили. Перебежчики это. В общем, обогрей их, накорми из пайка бригады, с дороги поди оголодали. У вас же на одного меньше уже. Не забудь занести их в именной список. А потом в баню. До вечера дотянут как-нибудь. Покажи им место, где спать, только не у входа, так надо.

– Ну да, к «иносранцам» у нас особое отношение. Кого прикажете подвинуть?

– Себя подвинь. Печёнкин лично придёт проверить.

– Ему больше всех надо, проверять…

– Жало прикуси.

– Будет сделано, товарищ бывший зэк.

Зверьков долго смотрел на старосту, желваки его скул несколько раз напряглись, он прошёл к двери и плотно закрыл её. – Может, сядешь на моё место?

– То-то, что сядешь. Своё готов отдать за так.

– Иди, Юрьян, без тебя тошно на душе.

И Байрака скажи, чтобы отыскали, им же постелить надо чего-нибудь. Не на голых же досках. Пусть поищет. И пусть не жмотится, они хоть и зэки, но всё ж японцы, не привычные ещё к нашим условиям.

– Ага, и бабу из женской половины прислать, для обогреву, – предложил Прахов и весело рассмеялся. – Нанайку, – добавил Зверьков. – Лысую – вставил староста, заражая своим смехом новеньких.

– Ох и язык у тебя Юрьян, что балаболка. – Всё, свободен.

Когда они наконец-то согрелись у железной печки, давая всем, кто находился рядом, как следует себя рассмотреть, их завели в каптёрку, и там выдали нательное бельё, чёрную грубую одежду, робу, с номером отряда на спине и рукавах, большие валенки, портянки и грубые рукавицы.

Кладовщик, мордатый украинец по фамилии Байрак, всё время удивлялся, уверяя старосту, что на его веку такое впервые, чтобы новоприбывших так по-королевски встречали. Потом он залез под самую крышу, где пряталась маленькая дверца на чердак, и скинул оттуда два пыльных тюфяка, набитых соломой, две подушки и простыни. Были ещё и одеяла, тоже очень пыльные и тонкие от времени. – Ну, вы хлопци, як у герцога английського в гостях. Ось вам и матрац и подушки пид голови… Як панов одягли. Клопив тильки не дали, дак они сами приповзуть.

Потом была баня, холодная и пустая, с деревянными лавками, ледяным полом, выстланным серой стёртой до бетона плиткой, и чёрным влажным потолком, с которого всё время падали холодные капли.