Собрание сочинений. Том 2

Я силился уловить черты его лица: глаза, нос, щеки и губы – ничего! Он был рядом, я чувствовал это кожей, мне достаточно было положить руку ему на плечо. Но я тут же испугался, что промахнусь, схвачусь за воздух, не почувствую желаемой опоры – его плеча.

Мой внутренний голос просил, отчаянно умолял положить руку на плечо спутника, однако страх тут же перебивал его, страх того, что протяну руку не в ту сторону. Попытаюсь опустить руку на плечо, но не найду ничего, и рука просто упадет, повиснет в пустоте.

Я медленно начал поворачивать голову вправо, при этом медленно закрывая глаза, но затем пристально посмотрел на своего товарища.

Я протянул к нему руку, однако не дотронулся, надо было подойти к нему вплотную, чтобы буквально носом уткнуться ему в щеку. И всё же мне никак не удавалось положить руку на его плечо. И хотя он стоял на крошечном расстоянии от меня, чтобы я не волновался и не мучился вопросами по этому поводу, его плечо всё равно ускользало от моей руки. Меня отодвигало нечто, мою руку что-то отводило.

Я вертел головой, таращил глаза. Постепенно я устал от своих бесплодных попыток.

Может, надо было сказать товарищу о моём намерении?

Как я обращаюсь со своей любовью

Участь парня, которому нечего сказать о любви, об объекте своих пылких чувств. Когда тебе не хватает слов, чтобы добиться от любви объяснений или хотя бы одной фразы, что же приходится делать? Да ничего, что могло бы пробудить у любви желание что-либо сказать тебе в лицо.

Любовь ничего не говорит. Ты бьешь по ней молотком, а ее уста сомкнуты – ни малейшей дрожи. Ты колешь любовь ножом – и вновь ни слова не слетит с ее губ. Ты даже пытаешься облить ее бензином и поджечь – всё напрасно!

Создается впечатление, что любовь не понимает человеческую речь, или человеческая речь не желает быть на ее устах.

Моя любовь не может ходить. Она не мучается от болезней и не поражена каким-либо физическим недугом. Собственно говоря, физическое состояние моей любви в чём-то даже лучше моего, я за этот год умудрился четыре раза сильно простудиться.

Я изнурен болезнями, я повержен их продолжительностью.

А моя любовь как была, так и остается неуязвимой для хворей. Возможно, болезнь у любви проявляется не так, как у людей, иначе – без жара и боли в горле. Я не могу приложить ладонь ко лбу любви, чтобы проверить ее температуру. Не могу поставить ей градусник под язык.

Моя любовь привыкла лежать у меня на руках.