Тайна поместья Горсторп

На винтовой лестнице была тьма кромешная, и Смит осторожно спускался вниз, как вдруг почувствовал, что в темноте мимо него что-то проскользнуло. Чуть слышный звук, дуновение воздуха, прикосновение к локтю, но такое легкое, что оно могло просто почудиться. Смит замер и прислушался, но услышал только, как снаружи ветер шуршал листьями плюща.

– Это вы, Стайлз? – крикнул Смит.

Никакого ответа, и за спиной тишина. Он решил, что всему виной сквозняк – в старой башне полно трещин и щелей. И все же он был почти готов поклясться, что слышал совсем рядом шаги.

Теряясь в догадках, Смит вышел во дворик. Навстречу по лужайке бежал какой-то человек.

– Это ты, Смит?

– Добрый вечер, Хасти!

– Ради бога, бежим скорее! Ли утонул. Мне сказал об этом Харрингтон из Королевского колледжа. Доктора нет дома. Ты можешь его заменить, только идем немедленно. Кажется, он еще жив.

– У тебя есть коньяк?

– Нет.

– Я прихвачу. Фляжка у меня на столе.

Смит бросился наверх, перепрыгивая через три ступеньки, схватил фляжку и кинулся вниз, но, пробегая мимо двери Беллингема, увидел нечто такое, от чего дыхание у него перехватило, и он остановился, растерянно глядя перед собой.

Дверь, которую он закрыл, сейчас была распахнута, и прямо перед ним, освещенный лампой, стоял футляр. Три минуты назад он был пуст. Смит мог в этом поклясться. А сейчас в нем находилось тощее тело его страшного обитателя – он стоял мрачный и застывший, обратив темное ссохшееся лицо к двери. Безжизненная, безучастная фигура, но Смиту почудился в ней зловещий отзвук одушевленности: искра сознания в маленьких глазах, прятавшихся в глубоких впадинах.

Смита это настолько потрясло, что он совсем забыл, куда и зачем направлялся, и все смотрел на тощую, высохшую фигуру, пока его не заставил опомниться голос Хасти.

– Спускайся же, Смит! – кричал он. – Ведь речь идет о жизни и смерти. Скорее! Ну а теперь, – добавил Хасти, когда студент-медик наконец появился в дверях, – побежали. Надо за пять минут пробежать почти милю.

Жизнь человека – бо?льшая награда, чем кубок.

Плечо к плечу мчались друзья сквозь темноту, пока, задыхаясь и совсем без сил, не достигли маленького коттеджа у реки. На диване, весь мокрый, как сорванные водоросли, лежал Ли; к темным волосам его пристала зеленая тина, на свинцовых губах выступила полоска белой пены. Харрингтон – студент, с которым Ли жил в коттедже, стоя возле него на коленях, растирал его окостеневшие руки, стараясь их согреть.