Время перемен

Да, обычно все решалось просто. Она достала свою косметичку – маленький ридикюль, размером в пол-чемодана, и стала методично выставлять на столик в ванной комнате все необходимое: от патчей для глаз до масла-увлажнителя для кончиков волос. Это успокаивало и дарило ощущение защищенности и покоя. Разобрав свой чемодан, освободив вещи от чехлов и пройдясь пульверизатором по льняным туникам, выставив туфли на все случаи жизни на специальную полочку, она принялась разбирать привезенные документы. Ощущение было необычное.

Влажный теплый воздух из окна отвлекал. Мысли и слова не складывались в планы. Она отложила дела в сторону.

«Странно. Видимо, я действительно устала. День был непростой».

Переодевшись к ужину в просторную сливовую тунику с оранжевым орнаментом и золотые сандалии – последнее приобретение, бросив оценивающий взгляд в огромное, встроенное в стену напротив кровати, зеркало и улыбнувшись отражению в нем, Элиза вышла в просторный холл. Ее длинные, до талии, каштановые волосы были убраны в пучок на затылке, а на губах нежно розовел прозрачный охлаждающий блеск.

Она была вполне довольна собой, впрочем, как всегда.

В холле царили тишина и прохлада. Женщина в бирюзовом сари плавно шла к двери. За ней семенили трое детишек-погодок и грузный бородатый мужчина в чалме и белоснежном одеянии. Стеклянная дверь была темной. «Тонированная, наверное».

Выйдя на улицу, она погрузилась в серую дымку заката. Взглянув на часы с золотым циферблатом – ее первое серьезное приобретение, – она изумленно посмотрела вдаль.

«Закат в 18.00!» Нет, этот остров был для нее полон сюрпризов. Ужин был включен в ее путевку, хотя она предпочла бы его не брать. Но оплачивала ее организация, и было непонятно, можно ли безопасно питаться за пределами ее отеля.

Ее провели за сервированный столик в ресторане, справа от лобби-бара, с широкой открытой террасой. В центре ресторана на низких подушках сидели музыканты с экзотическими трещотками, барабаном, а солист в оранжево-желтом одеянии типа сари, с кожей темнее темного, стоял и безжалостно мучил скрипку.

Музыка была весьма неоднозначная, и Элиза не могла определить свое к ней отношение. Точно можно было лишь сказать, что вряд ли когда-то слышала подобное.

Прошло немало времени, прежде чем к ней подошел официант и вежливо, весело улыбаясь, осведомился о ее предпочтениях на этот вечер. Просмотрев меню, она остановилась на салате.