Рахит. Сборник рассказов и повестей

Сергей его – бац! – прикладом, а оно схватило автомат и не отпускает. Сержант кинулся наудёр. Примчался в караулку.

– В ружьё! – кричит. – Жмурики наших обижают!

Пошли с фонариком, автоматы наготове. Видят – сержантов на берёзе висит, ремнём за сук зацепился. Вот тебе и приведение!

А однажды этот герой чуть старуху не пришил – та жила рядом с кладбищем и бельё просохшее снимала потемну. Серёга кричит:

– Стой! Стрелять буду!

Старуха присела с испуга, а сержант опять без фонаря – боится приблизиться и нарушителя не хочет упускать.

Дал очередь вверх. Ребята с караулки примчались, а старуха чуть Богу душу не отдала.

Вот и я однажды, как эта старуха….

Сестра моя доблестная наслушалась баек и заявляет:

– Боюсь домой идти одна.

Проводили толпой до калитки:

– Иди не бойся – вон свет горит.

Она:

– Это братик спит. Если его приведения не придушили.

Вошли в дом. Нет приведений. Я мирно сплю на раскладушке.

Сестра:

– А вдруг они в подпол попрятались?

Подпол под нашим домом – гордость отца и матери.

Отец его выкопал высоким, просторным, со ступеньками из земли. Мама его выбелила, обиходила – будто ещё одна комната в доме. Бабушка Даша из Петровки приехала в гости, поахала, глядючи, и заявила:

– Ой, хорошо здесь домовому.

А мы как с сестрой услышали, стали подпола бояться.

– А вдруг они в подпол спрятались?

Полезли в подпол. Крышку откинули, спускаются, фонариком светят и все ахают – будто чудо природы зрят. В этот момент я просыпаюсь. Представляете? И так весь страхом истомился – жизнь не в радость – а тут ещё вижу вдруг: подпол открыт, свет там колеблется, и голоса чьи-то – бу-бу-бу.

Всё, думаю, до меня добрались. Только что они в подполе делают? Наверное, смотрят – куда труп закопать. Ну, что рассказывать? Не заверещал я, не заплакал. Не сорвался с места вскачь – ни в дверь, ни в трубу не сиганул. Лежу – столбняк меня прошиб. Всё вижу, соображаю, но, ни рукой, ни ногой пошевелить не могу. Губы словно спаяло, язык чугунный – не повернёшь. Девки с Серёгой из-под пола вылазят, а я только глазёнками – луп, луп, луп.

Нинка Мамаева сразу ко мне:

– Ой, Толенька проснулся. Какой ты тёпленький и вкусный.

И с поцелуями. Всегда она такие штуки проделывает, когда видит меня. А я чтобы отбиться, хватаю её за грудь или за ягодицу.

– Ой, охальник, какой! – кричит Нина и отпускает.

А сейчас не кричит и не отпускает, потому что я пошевелиться не могу. Нинэль ставит мне засос на шею и выходит за остальными.