Рахит. Сборник рассказов и повестей

Его уже откровенно валили на газон, но он сумел выдать пас за спину защитников, и набежавший Толик Назаров пушечным ударом чуть было не оторвал руки вратарю. По крайней мере, я точно видел, как он тряс кистями и прыгал словно ошпаренный.

Трибуны охнули, жидко поаплодировали. А мы ликовали вовсю.

Пионеры, кажется, ещё не поняли, что проигрывают – по крайней мере, их тактика до перерыва не изменилась. А после перерыва… М. Ю. Лермонтов, чьё имя с гордостью носит наша улица, когда-то хорошо сказал о похожем:

– Уж был денёк: сквозь дым летучий

Французы двинулись, как тучи,

И всё на наш редут…

Пионеры будто встрепенулись, забегали, насели на наши ворота и лупили, лупили, лупили без конца.

Трибуны ликовали – гол казался неминуем. Но чертовски здорово играл наш вратарь. Борька вытаскивал такие мячи, что Яшин бы позавидовал. Ему начали хлопать болельщики и поощрять возгласами.

К концу матча с трибун дружно неслось:

– Держись, колхозники! Судья, время!

Физрук решил не рисковать и на последней минуте назначил спорный, очень спорный, пенальти.

Был удар, был немыслимый Борькин бросок, а мяч пролетел мимо ворот.

Победа!

Мы ликовали, нас поздравляли.

Когда, наконец, суета утихла, попытался разыскать гипнотизера, но не нашёл. Не видел его на трибунах и во время матча. Заметил толстяка с дочкой, его жену-красавицу, которую любил уже целых полдня, а гипнотизёр куда-то пропал, будто и не было.

До сих пор сомнения берут – а был ли?

3

Потом пришла апатия.

Ну, ничего не хотелось делать, абсолютно – ни бегать по утрам, ни пузырь гонять вечерами. Футболисты сборной СССР привезли из Англии бронзу, стали кумирами всего Союза, а про нас и краешком уха никто не слыхивал. Стоит ли упираться?

В тот знойный день неоглядные холмистые дали облачного неба наводили такую тоску, что её не мог развеять и сизый горизонт – предвестник будущей грозы. Поляна между околицей и болотом, служившая нам футбольным полем, казалась пустынной, давным-давно вымершей.

Не слышно обычного гомона, ударов по мячу, хотя вся команда здесь – все в сборе, в полном составе, только умирают с тоски у покосившихся ворот. Видавшая виды, штопаная-перештопаная трёхклинка под чьей-то белобрысой головой. Солнце бодро слало свои лучи в разрывы облаков, тени которых наперегонки скакали через поле. Только нас взбодрить вряд ли кому под силу.

– Да-а, – ворчал Борька Калмыков. – Кажись, к ночи грозу надует.