Рахит. Сборник рассказов и повестей

– Серый, ты живой?

– Жив пока, – голос донеся из такого глухого далека, что мы ещё больше перетрусили.

– Бежим, папка дома, он поможет, – предложил я.

– Ты беги, зови, – рассудил Юрок. – Я здесь постерегу – мало ли чего…

Я рванул со всех ног, но у крайнего дома меня остановил дед Ершов:

– Куда бежишь, пострел?

– Там такое… – и я всё, торопясь, рассказал старику.

Он снял с крыши сарая рыбацкий шест:

– Показывай.

Осторожно опустив шест в дыру, упёр, навалив на плечо.

– Эй, там, вылазь потихоньку…

Скоро в дыре показалась Серёгина голова, запорошенная снегом.

– Дальше не могу, – застрял он в горловине, поворочался и со вздохом, – назад тоже.

Дед Ершов сгрёб Чесяна за шиворот и, как пробку из бутылки, вытащил рывком из дыры.

– Шапка там осталась, – радовался спасённый. – Весной поищем. А не найдём, не жалко – всё равно старая.

13

Попала на глаза нужная доска – я такую давно искал. Размышлял – стащить или спросить? Украсть – совесть замучает.

Спросить – а вдруг отец откажет, тогда уж точно не украдёшь: заметит. Долго мучился, потом решился.

– Эту? Зачем? На автомат? Бери.

Поспешил к Николаю Томшину:

– Нарисуй автомат, чтоб как у тебя, с круглым диском, только для моего роста.

Коля прикинул что-то, заставил руки согнуть, вытянуть, измерил и нарисовал.

– Как раз под твой рост.

Выпросил у отца ножовку и принялся за дело. Попилил, устал. Принялся размышлять. Если в день пилить постольку, то, наверное, к лету закончу.

С этим автоматом у меня были связаны определённые планы. Ведь я на полном серьёзе мечтал удрать из дома, как только наступит тепло и растает снег. Представлял себя стоящим на носу пиратского корабля с автоматом в руках. Пусть не настоящим, но кто издали-то разберёт. Не разберут, а напугаются и отдадут всё, что потребую. Пиратом, пожалуй, быть гораздо выгодней, чем ныряльщиком за сокровищами. Там, того гляди, акула сожрёт – ей ведь по фигу, автомат у меня или удочка какая. Сожрёт и не подавится.

Куровскому похвастался:

– Летом у меня будет автомат – самый лучший и как настоящий, не отличишь.

– Да ну? – не поверил Юрок.

Показал. Он всем рассказал, и ребята на улице посмеялись – а я думал, завидовать будут. Тем не менее, затею не оставил – пилил и пилил. Каждый день понемножку. Уже солнышко стало припекать. Захрустели сосульки под ногами. Скособочились снеговые горки. Сугроб закряхтел, осел, потемнел и заструился ручьями.