Юность

Иван Михайлович уже больше не подливал воду на голыши, наваленные сверху на печку, потому что на полке, и так было очень жарко.

Он поднялся к растянувшимся на полке мальчишкам и принялся хлестать их веником, который предварительно распарил в большом цинковом тазу.

Обработанные веником, мальчишки спустились вниз и в изнеможении выползли в предбанник.

Иван Михайлович вышел вместе с ними, взял большой кувшин с квасом и жадно начал пить из него. Напившись, он передал кувшин Лёньке с Сашкой, которые жадно принялись поглощать живительную влагу.

У Ивана Михайловича на животе Лёнька разглядел огромный шрам. Скорее всего, это был отголосок войны. Иван Михайлович воевал, как и Петрович. Это краем уха слышал Лёнька, когда их кормила баба Лена. Они во время того разговора вспоминали о временах, когда воевали в одной роте.

После бани мальчишки с Михалычем едва добрели до дома, где баба Лена напоила их чаем и уложила спать на печке.

Там она расстелила медвежью шкуру и накрыла её плотной простыней.

Мальчишки, только прикоснувшись к подушкам, мгновенно заснули.

Глава четвёртая

Утром мальчишек еле-еле растолкал Иван Михайлович.

Он встал намного раньше, взнуздал Рыжуху и запряг её в телегу.

Баба Лена напоила ребят сладким чаем и они, сложив вещички в телегу, тронулись на выезд из Золотой Горы.

Баба Лена на прощанье расцеловала мальчишек и, глядя на них повлажневшими глазами, пожелала:

– Ну, ребятушки мои милые, счастливо вам добраться.

Идите осторожно. По сторонам смотрите, от Михалыча не отходите. Дай Бог, если всё будет удачно, придёте в Комсомольск после полудня, – она долго стояла у порога дома и смотрела вслед мальчишкам, пока телега не скрылись за дальним поворотом дороги.

Рыжуха не спеша шла по извилистой грунтовой дороге, заросшей по обе стороны густым лесом. Это уже напоминало тайгу, которая в воображении Лёньки такой и должна быть.

Слева от стороны дороги текла небольшая речушка, то пропадающая в зарослях тальника и берез, то появляющаяся вновь.

С другой стороны, вверх уходили склоны, покрытые густым лесом, в котором начали попадаться пихты и множество лиственниц. Чем дальше они отходили от Золотой Горы, тем чаще начали встречаться хвойные деревья.

Вокруг стояла тишина. Только слышался шелест листвы, журчание речушки, да в лесу всё чаще и чаще раздавались певучие голоса невидимых птиц.