Слабые люди

"– долгая пауза, тяжелый хрипящий вздох, – "В глазах темнеет и все тело немеет, теряет чувствительность– все, что я сейчас могу чувствовать, так это то, как шевелится во рту мой язык. Он такой сухой и горячий, распухший… Теперь я совсем не знаю и не могу быть уверен в том, слушается ли меня мое тело или нет, движется ли согласно мысли или это все наваждение? Я в замешательстве! Возможно, это все– галлюцинации и я даже не включил камеру."

О.Н. поднял руку, внимательно смотря на нее.

"Сейчас я почти ничего не вижу, но я должен был поднять руку.

Я поднял ее, да?"

Спустя секунду глаза О.Н. закатились, рука безвольно упала; спустя полтора часа О.Н. застонал, что-то невнятно бормоча. Удалось разобрать только ту часть, где он постоянно повторяет, что заслужил это.

На часах 09:21.

О.Н. все еще бледен. Видно, что есть что-то, чего ему необходимо было сказать. Он предпринимает одну попытку за другой, но ничего не выходит. Не успело и слово сойти с губ, как кисть руки вцепилась в покрывала. Ему очень больно, в этом никаких сомнений быть не может.

О.Н. стискивает зубы, стонет, затем начинает рыдать. И опять что-то бормочет невнятное, начинает размахивать руками. Глаза глядят в никуда.

"Нет!.. Не-ет!"-всхлип, – "Я не хочу умирать, только не так! Оставь меня…"-непонятные выкрики, – "Перестань, верни меня!! Нет, стой, нет!"

Если мыслить логически, то можно предположить, что в его воспаленном разуме родилась галлюцинация, приводящая его в состояние неконтролируемого ужаса. Теперь это не человек, а маленький сгусток возбужденных нервов, не способный отдавать себе отчет в том, что есть реальность, а что– плод его искореженных фантазий.

Некоторое время спустя в дверь постучали, затем забарабанили; еще десять минут настойчивых ударов в дверь и тут же раздается громкий грохот– в помещение вламываются двое офицеров в форме, вооруженные пистолетами. За кадром так же слышен голос уборщицы– она что-то пытается объяснить, но от волнения, видимо, забыла, что надо говорить по-русски. О.Н. успокаивают, вызвают скорую. Полицейский обхватывает обеими руками зареванное, покрасневшее от слез лицо О.Н. и не сильно громким голосом уговаривает его успокоиться. Его голос мягок, ласковый тон умиротворяет страдальца. А он хорош! Глубокий прерывистый вздох и слабая рука благодарно похлопывает полицейского по плечу. К камере тянутся руки в белых перчатках.

–щелк-

____

Запись 000020 повреждена. Восстановлению не подлежит.

____

Запись 000021. 23.06.2024.