Третье дело Карозиных

 – Подожди-ка, а это не тот ли господин… – ее карие глазки прищурились, но Анна Антоновна прикусила язычок. Нотариус поглядывал на дам с особенным интересом.

– Значит, векселя были подлинными? – медленно промолвила Катенька, отогнав от себя усилием воли неприятные и болезненные воспоминания.

– Ах, ну безусловно же, конечно же, подлинные, – ответил Марк Соломонович совершенно уверенно и спокойно. – Я могу вам за это поручиться, уважаемая госпожа Карозина. Я самолично проверял, а я в этом деле кое-что понимаю. Молодой человек ставил подпись.

Ошибки быть не могло.

– Что же, – помолчав немного промолвила Катенька. – Вы нам помогли. Спасибо. Значит, это исключено.

– Ах, ну конечно же, – все в той же ровной интонации подтвердил Гольдштейн. – Угодно что-нибудь еще? – вежливо осведомился он.

– Нет, это все, что мы хотели узнать, – ответила Анна Антоновна, посмотрев на Катеньку пристальней. – Что ж, спасибо, Марк.

– Ах, ну позвольте же, я вас провожу, – он поднялся из-за стола следом за дамами и проводил их до входных дверей, у которых еще раз приложился к ручке Анны Антоновны, а Катеньке почтительно поклонился.

– Всего вам самого наилучшего, – попрощался он с дамами.

– До свидания, – пролепетала Катенька, спускаясь по невысокой лестнице.

– Ну так что? – озабоченно поинтересовалась Анна Антоновна, когда обе они при помощи карозинского кучера сели в экипаж, который уже выехал со двора.

– Анна Антоновна, – задумчиво проговорила Катенька, – а вы вполне ему доверяете?

– Марку-то? – вскинула брови Васильева.

 – Да, вполне. Он хитрый лис, но я ему доверяю. Интересы его клиентов для него важнее всего, и он чрезвычайно дорожит своей репутацией. Марк не способен на двурушничество, так, кажется, это называется.

– Что ж, это хорошо, – покивала Катенька.

– А Ковалев этот, он не тот ли человек, что застрелился пять или шесть месяцев назад, когда, помнишь, ты пыталась помочь в расследовании графининой смерти?

– Он самый и есть, – снова не удержалась от вздоха Катенька.

– Что же, и впрямь был так хорош? – с лукавым интересом спросила Анна Антоновна.

– Так, именно так, – печально ответила Катенька. – Но он был не только вот так хорош, – добавила она, опуская глаза, – он был страшен. Это был страшный человек, – и Карозина замолчала надолго.

Анна Антоновна кинула на нее еще несколько заинтересованных взглядов, но печальное молчание Катеньки так и не решилась нарушить. А Катерина Дмитриевна, между тем, думала вот о чем.