Скучная история

Скучная история

Дмитрий Владимирович Аникин

Скучная история о жалком кладбищенском стороже, его друге – попе Питириме, опасных инопланетных сущностях и особенностях стихосложения, если на кладбище и старинными размерами.Мистика – не мистика, фантастика – не фантастика.Книга написана классическим античным одиннадцатисложником (гендикосиллабом), который по-русски получается спокоен и гибок.Содержит нецензурную брань.

Скучная история

1

Ах ты, горе-злосчастье, мне на долю

ох какое крученое досталось

да верчёное, сука, непростое!

Ты в семи солях, горе, натиралось,

ты в семи водах, горе, кипятилось,

на семи ветрах, горе, продувалось.

А и жить без тебя мне невозможно,

а с тобою меня со свету гонят.

2

А мне, молодцу, на чужой сторонке

потихоньку жилось, не голодалось;

при кладбище сторожка, подносили

ради праздника, ради поминанья,

а подкрась где забор, поправь маленько –

вот и выйдет доход уже не стыдный;

кое-что я откладывал на книги.

3

Да, я с детства учен науке книжной,

оттого и болит башка, кружится,

оттого и глаза я измозолил

о листы – желтизну их, старость, ломкость.

О божественном редко увлекался,

а все больше стихи: Тредиаковский,

Сумароков, Державин или дальше –

Кантемир и силлабики древнее.

4

Вот так пропасть с людьми и начиналась.

Им смешон я, а мне смерть с ними скучно –

я всегда удивлялся, как попали

мы в одни времена… и кто здесь лишний…

Вероятно, они: вся их убогость!

Кто бы мог в моем образе надменность

заподозрить! А я надменный очень.

Сколько яду под сердцем! Им, подспудным,

и писал, меня не публиковали…

Ненавидел страну, народ, эпоху!

5

Думы думал, мечтательно шатался

по кладбИщу – а что, тут тоже люди.

Я заглядывался на камни, даты,

я себя представлял с такими вместе

в разговорах, в делах, в эпохах лучше,

я прикидывал даты, чтоб побольше

их разлет. Я устроился работать:

сторожить, выдавать метелки, грабли.

Если жертвовать, то не интеллектом.

6

А церковным вином со мной делился

Питирим-отец из ближайшей церкви –

тоже червь наш, кладбищенский, приятель

упокойников, в небесах радетель

за их путь беспрепятственный к вершинам.

Я еще ничего, а он запойный:

что кагор ему? – Тлен! Он больше водку,

мне пол-ящика: "На, брат, упивайся.

А башка если утром как дом скорби,

то так Бог по грехам твоим отмерил".